Павел Мешков – Черный корректор (страница 47)
«Час истины» давно миновал, и тащить насос дяде Мише активно помогали комары. Они лезли в нос и уши, толкали в спину, а те, которым удалось вцепиться в кисти рук, махали крыльями и натужно гудели. Где-то я уже упоминал, что астраханские комары сами по себе являются чудом природы и радикально отличаются от комаров из любой другой местности. Так вот, хотелось бы отметить, что яманский весенний комар по наглости и коварству превосходит любых двух астраханских: один на один загрызает противников в первом раунде, а искать аналоги с его грузоподъемностью – просто нет смысла.
Дядя Миша знал повадки и нрав местных кровососов и, памятуя о том, что любой крестный путь лучше всего проходить только один раз, зря руками не махал, перебить комаров насосом не пытался и закончил свою стезю у забора легкой рысью. Быстро заперев за собой калитку, он пристроил насос на место, легкими шлепками перебил комаров на руках и с садистской улыбкой потерся спиной о стенку летней кухни, размазывая нерасторопных наездников. Оставшихся в живых и особо наглых комаров дядя Миша взял с собой на веранду, мысленно обозвав их идиотами, и присовокупил вслух бессмертные слова Джона Сильвера, слегка адаптировав их под ситуацию:
– Через пять минут те из вас, что остались живы, позавидуют мертвым!
Слово свое жесткое дядя Миша сдержал. Перед тем как включить электрочайник, он поджег спираль «Раптора» и через пять минут наблюдал за тем, как совсем недавно беспечно-нахальные кровопийцы падают из-под потолка серыми тенями на стол, бьются в судорогах и навеки застывают в скрюченных позах.
– Это вам, собаки страшные, не коноплю по вечерам нюхать! – злорадствовал дядя Миша, смахивая дохлых комаров на пол.
Он не успел приступить к просмотру телепрограмм, и даже победой над миром насекомых насладиться в должной мере не сумел. Дом сотряс удар, и все вокруг принялось мелко, но весьма ощутимо дрожать. Секунды ушли у дяди Миши на то, чтобы определить – источник вибрации находится вне дома. Он привел арбалет в боевое состояние, вложил в него короткую тяжелую стрелу и, прихватив фонарь, выбежал наружу.
В саду все было тихо, только листья яблонь мелко тряслись в мертвенно-белом свете фонаря. Неясный шум и бубнящий плавающий рокот, похожий на неустойчивую работу плохого дизеля, доносились откуда-то из-за дома. Еще дядя Миша отметил полное отсутствие комаров, как, впрочем, и других насекомых.
Уже пробираясь вдоль стены в сторону крольчатника, он увидел туман…
Туманы Яманы – очень отдельная тема для разговора. Мало того что появление самих туманов не особенно связано с погодой или временами года, так у них еще и характеры разные и совершенно не зависят от их плотности. Понятное дело – все боятся густых туманов, они, собственно, и считаются-то наиболее злобными. Я не исключение, но особенно опасаюсь тех, которые во двор не лезут, а встают белой клубящейся стеной перед проволочным забором, как будто он из стекла. В такой туман я из дома вообще не выхожу. Одного раза вполне хватило.
Менее опасны, казалось бы, низкие туманы. Те, что ползут длинными языками низко над землей или стелются сплошным полотном. Правда, в них, по словам Бороды, живет и охотится змея-засека. Она вроде бы не ядовита, но сшибает с ног так, что мало не покажется! Лично я ее видел только один раз и совсем не рвусь продолжить знакомство.
Может показаться, что самые безобидные – светлые, полупрозрачные туманы, вот только в них полно Живых Теней. И главное – все туманы на острове говорящие: какой бубнит тихонько или стонет жалобно, какой трещит и ухает, будто среди деревьев кто-то огромный бродит, реже – голоса можно слышать и даже ответы на вопросы получить, а есть и такие, что целые лекции читают! Короче, будь туман Яманы густой или полупрозрачный, это не важно – от любого крыша поедет.
Никто не припомнит случая, чтобы яманский туман нанес вред кому-либо из постоянных жителей острова, но вот к чужакам он относится далеко не ласково. И не то чтобы туман убивал всех подряд или калечил без разбора, но многие отдыхающие, побывав в его влажных объятиях, сокращали время отдыха на острове, заговаривались и несли такую ахинею, что хоть святых выноси! Ну а те, кто сгинул в туманах Яманы… Да кто ж их считал-то?!
Сам я по туманам без дела стараюсь на острове не шастать. Если только не один иду и выхода другого нет. Тогда я напарника к себе веревкой от кукана привязываю, для его безопасности и своего спокойствия…
Так вот!
Туман плотной белесой стеной стоял прямо за крольчатником. Вверх простирался немного выше дома и, как показали чуть более поздние исследования дяди Миши, при ширине метров двадцать пять раскинулся от одного забора до другого. В общем и целом туман представлял собой параллелепипед, нигде не выступающий за пределы заднего двора.
Весь шум, крики и тряска происходили из этого самого тумана, и первое, что сделал дядя Миша, – осветил туманную стену фонарем у самой земли. Луч не смог проникнуть за границу тумана глубоко, но и того, что он высветил в молочной пелене, хватило дяде Мише для долгих ежевечерних размышлений.
В глубине тумана справа налево (с юга на север) двигались ноги. Множество ног. И именно их мерное движение порождало рокот и вибрацию почвы. Ноги были очень разные. Не в смысле «левые-правые-передние-задние»… Наблюдаемые дядей Мишей ноги разнились по форме, волосатости, загрязненности и десяткам других признаков. Нижние их окончания также были удивительно разнообразны: копыта, когти, какие-то щупальца… Если конечности с копытами, числом от одного до целой грозди, как-то не особенно поразили воображение дяди Миши, то ноги, покрытые густой шерстью и вгрызающиеся в почву единственным полуметровым когтем, оставили в душе неизгладимый след.
Что касается щупалец, то они за время наблюдения появились в поле зрения всего пару-тройку раз. Щупальца мирно плыли над землей, не касаясь ее, но грунт под ними начинал мелко вибрировать, вспучивался волной и выбрасывал вверх фонтанчики пыли.
Попытка разглядеть тех, кого эти ноги несли, или вообще что-либо выше полутора метров над землей особого успеха не имела. Чем выше, тем туман становился плотнее, а редкое мелькание клочков шерсти, когтей и перепонок давало слишком мало информации.
Ученый-исследователь внутри дяди Миши призывал продолжить опыты и пальнуть в толщу тумана из арбалета, но благоприобретенный практический жизненный опыт не позволил сделать эту глупость. К тому же дядя Миша свято верил в гений великого русского ученого Михайлы Ломоносова. И хотя его закон в большей степени касался химии, пожалуй, и сам корифей не смог бы предсказать, что вылетит из тумана в ответ на исследовательский пуск арбалетной стрелы.
По той же причине дядя Миша переборол себя и не запустил половинкой кирпича в проступившего вдруг из белесой пелены знакомого урода в чалме и ватном халате. Он широко улыбнулся дяде Мише, приветственно взмахнул рукой, прокричал:
– Караван идет осень хоросё! – и растворился в тумане.
В связи с этим явлением дядя Миша моментально припомнил все, что говорили мы с дядей Олегом прошлым летом. В результате его голову посетили свежие мысли. Во-первых, он подумал, что через задний двор прет тот самый «караван», который упомянул злыдень в халате. А во-вторых, ему страшно захотелось сорвать с заборов мешочки-талисманы, подвешенные индусом, и прекратить мешающее спать хулиганство.
Однако трезвые размышления подсказали, что если часть этого замечательного стада останется на острове, да еще и в пределах двора…
Дядя Миша в сердцах сплюнул, стараясь не задеть туман, и ушел в дом. Видимо, постепенно его сознание методом последовательного исключения, приглушило звуки всего безобразия, и он ухитрился даже посмотреть телевизор и задремать.
Проснулся дядя Миша от неожиданно наступившей тишины. Он вскочил с кровати, быстро оделся и выбежал во двор. Солнце только-только поднялось над горизонтом и бросило первые лучи на остров и в глаза дяди Миши. Щурясь, он посмотрел на то место, где ночью господствовал туман, зажмурился, пригляделся снова и сказал…
– …Твою мать!!! – потрясенно крикнул дядя Олег и обессиленно осел на стопку кирпичей. – Где ж здесь теперь яму откопаешь?!
– Вот-вот! – подтвердил я. – Практически это с некоторыми вариациями сказал и дядя Миша, когда увидел…
– Он кричал? – спросил дядя Олег. – Истерика была?
– Кричал, наверное… Но ведь не в первый раз. Попривык немного. Поклялся стрелять в любой ватный халат с улыбкой и в чалме… А истерика позже у меня была.
– Чего так?
– Сейчас покажу, – пообещал я, вынул из кармана карамельку «Лимонная», содрал фантик и бросил конфету на темную поверхность заднего двора, метрах в трех от нас.
Конфета одинокой искоркой желтела на лоснящемся, невесть с чем перемешанном грунте, на котором не росло ни одной травинки и не наблюдалось ничьих следов.
– Как же такое можно было сотворить? – спросил дядя Олег, оглядывая в свете фонаря раскинувшийся перед ним пейзаж.
Сам я неоднократно задавал себе этот вопрос и пришел к выводу, что «такое можно было сотворить» чем угодно, даже ломом. А еще, говорят, как-то черт иголкой поле вскопал. Правда, необходимо было иметь запас времени, выдающееся упорство и массу разнотипного навоза.