Павел Марушкин – Зимние убийцы (страница 11)
– Последний выстрел! – объявил Тыгуа через некоторое время. – На сегодня достаточно.
На этот раз учитель целился непривычно долго: пару секунд, не меньше.
– Говоришь, единственный твой свидетель ничего не помнит? – задумчиво прозвучал его голос из клубов порохового дыма. – Знаешь, Эд, как ни смешно, тут я могу тебе помочь. Есть у меня один знакомый кудесник…
Элисенварги глядел на меня мрачно и с недоверием.
– Хотите вы или нет, отпустить Эрхенио всё равно придется, – взывал я к его разуму. – Сколько вы ещё намерены его держать? О, я не сомневаюсь: прокуратура с радостью пойдет навстречу – в данном конкретном случае. Но они тоже не могут тянуть до бесконечности. А потом что? Какой предъявите результат? После всех этих убийств даже вам должно быть понятно: здесь орудует маньяк. Кстати: диаметр лунок во всех четырех случаях совпадает, не правда ли?
– До миллиметра, – нехотя признал он.
– Ну вот… Послушайте, вы же ничем не рискуете! А если всё пойдет, как надо – мы заполучим детальное описание этого типа! Можно будет раздать патрульным ориентировки…
– Если только собутыльник Эрхенио и есть тот мерзавец, которого мы ищем.
Ага, стало быть, инспектор готов принять версию о «том парне»! Уже хорошо: ведь поначалу он и слышать об этом не хотел.
– Как бы там ни было, это ниточка… И пока – единственная, если я правильно понимаю.
– Ну ладно, – наконец решился он. – Военный специалист, значит… Проклятье! Если бы на меня не давили из комиссариата… Уговорили. Приводите этого вашего кудесника.
– Ещё одно условие. Эрхенио должен добровольно согласиться на процедуру. Просто дайте нам побеседовать наедине, а?
Элисенварги возмущенно фыркнул.
– Констебль! Проводите этого фро… Человека к подозреваемому. Пять минут, Монтескрипт, не больше!
Мне как-то уже довелось побывать в здешних камерах. Удовольствие ниже среднего. Сыро и холодно… Эрхенио сидел в углу, обхватив колени руками. Он даже не шевельнулся, когда дверь отворилась. Я зябко передернул плечами.
– Не буду ходить вокруг да около, – сказал я ему. – Есть шанс вытащить вас отсюда. Нужно лишь ваше согласие поучаствовать в одном… Эксперименте.
Ни слова в ответ… Я попробовал снова.
– Скорее всего, обвинение с вас будет снято. Не знаю, говорили вам или нет – за это время произошло ещё несколько убийств, в точности таких же, как в усадьбе Эддоро. Кстати, господин Ло не верит, что вы причастны к смерти его племянницы.
Эрхенио впервые шевельнулся и поднял на меня взгляд.
– Он сам сказал вам это? Он… Не винит меня?
– Послушайте, я не знаю. Наверное, он вас уволит. Я бы точно уволил, на его месте. Но вендетты с его стороны можете не опасаться. И потом, вы будете на свободе. Конечно, инспектор возьмет с вас подписку о невыезде…
– Я согласен, – перебил он. – Что я должен делать?
Обещанный Тыгуа «кудесник» оказался двумя фрогами, точнее – импозантным стариканом лет семидесяти и блеклой женщиной сильно за сорок. Внешнее сходство не оставляло сомнений: она его дочь или сестра. Скорее, всё же, дочь – посвятившая жизнь служению науке… В лице своего отца. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Привез обоих на мощном дино молчаливый тип с выправкой заправского бойплава и холодным взглядом убийцы. Обладателю такой физиономии нет никакого смысла напяливать штатский костюм – «масть не спрячешь», как говаривал один мой знакомый уголовник… А вот «кудесник» совершенно не вписывался в образ военного специалиста. Старомодная, даже, я бы сказал, старинная одежда; соответствующая манера держаться и разговаривать… Странное ощущение – словно перед тобой не настоящий, из плоти и крови фрог, а оживший персонаж романа прежних лет. Впрочем, откуда мне знать, как должны выглядеть сотрудники секретных военных лабораторий… Похоже, наше недоумение доставляло ему неподдельное удовольствие.
– С кем имею честь? – хмуро осведомился Элисенварги.
– Никаких имен! – резко перебил водитель. – Все вопросы – только по делу!
Инспектор налился кровью. Похоже, ему с огромным трудом удалось обуздать свой мерзкий характер. Ну ещё бы: его, представителя власти, вдруг осадили, словно сопляка-новобранца, да ещё при свидетелях! Я отвернулся, чтоб скрыть издевательскую ухмылку.
Старик нес большой ящик с окованными латунью уголками. Дочь (или всё же сестра?) заботливо придерживала его под локоть. Детина в штатском замыкал процессию – руки в карманах, глаза недобро зыркают по сторонам. Слухи распространяются быстро: при виде этой экстравагантной троицы большинство полицейских столпилось возле кабинета инспектора. Потребовался сердитый окрик Элисенварги, чтобы его сотрудники вернулись к своим непосредственным обязанностям. Всё-таки страсть к зрелищам в крови у каждого фрога, никуда от этого не денешься – только дай повод поглазеть. Я подозреваю, что инспектор с радостью выставил бы и меня, но ему приходилось терпеть. Покуда вновь прибывшие распаковывали своё оборудование, привели Эрхенио. Водитель-охранник тут же подсунул ему бумагу и самопишущее перо.
– Вот. Распишитесь, что участвуете в эксперименте добровольно.
Экс-сторож подмахнул документ, не глядя. Ему, похоже, было всё равно, что там написано. Бедолага.
Быстро же он сдался… На Эрхенио нацепили нечто, отдаленно напоминающее оправу очков – без стекол, но с разными крючочками и винтами.
– Эта штука, любезнейший, не позволит вашим глазам закрыться, – заявил старикан, подкручивая регулировки. – Но вы, право, не беспокойтесь: зрение не пострадает…
– Не слишком приятно, но практически безболезненно, – подхватила дамочка, извлекая из ящика здоровенный латунный шлем-горшок. Я успел заметить укрепленные на внутренней поверхности линзы.
– Стробоскопы?
Доблестная армия в лице детины тут же удостоила меня свирепого взгляда: да как я смею интересоваться секретной техникой?!
– Да-с, милостивый государь, он самый! – подтвердил старикан. – Пульсирующий режим, автоматически подстраивается в такт сердечным ритмам. То же самое со звуком: внутри наушники. По сути, старый добрый медицинский гипноз с зеркальцем и метрономом, но гораздо, гораздо эффективнее, смею уверить…
– Кхм!!! – свирепо прокашлялся детина. Впрочем, одернуть своего подопечного словами он не посмел: очевидно, просто не имел права ему перечить. Любопытно…
Эрхенио облепили датчиками, сделали несколько инъекций. Старик включил аппаратуру. Некоторое время ничего не происходило – лишь пробивающиеся из-под шлема неяркие отсветы свидетельствовали, что устройство работает.
– Теперь можно приступать, господа, – минут через десять объявил «кудесник». – Задавайте вопросы.
Инспектор откашлялся.
– Где вы были в ночь на…
– Нет! – резко перебила женщина. – Он же под гипнозом! Вы разговариваете с его подсознанием. Это… Ну, как с маленьким ребенком. Он не будет вам лгать, но вопросы нужно задавать предельно ясные. Верните его в конкретное время, в конкретную ситуацию. Попросите рассказать, что он видит.
Инспектор оскорбленно фыркнул: его, профессионала, какая-то серая моль учит вести допрос!
– Может, сами попробуете?!
– Можно мне? – быстро сказал я. – Эрхенио, вы…
– Лучше на «ты», «вы» для подсознания – множественное число, оно может запутаться.
– Понял. Эрхенио! Время – вечер накануне убийства Кеттери. Начинает темнеть. Что ты делаешь?
– Расчистил дорогу к гаражу. Возвращаюсь к себе в сторожку. Поставил лопату на место, разжигаю огонь…
– Достаточно. Время – на час позднее. Стемнело. Чем ты занят теперь?
– Пью, – коротко ответил он.
– Почему? – вопрос вырвался у меня сам собой. Никогда не понимал алкоголиков…
– Пытаюсь забыть.
– Забыть что?
– Операцию в дельте Квинги.
– Что за операция?
– Мой взвод получил приказ зачистить деревню. По данным разведки, там была база инсургентов. Мы явились ночью и вырезали всех, дом за домом, без единого выстрела. Живым не ушел никто. Мы не нашли там ни оружия, ни других свидетельств присутствия партизан.
– Князья преисподней! – ошеломленно пробормотал инспектор.
Я помолчал, собираясь с мыслями.
– Ты допил бутылку. Что дальше?
– Иду в дом, просить новую. У Микша.
– Почему у него?
– Он снабжает меня выпивкой. Время от времени.
– Зачем?
– Якобы из жалости. Думаю, он хочет, чтобы меня выгнали.
– Почему?
– Ему стыдно. Он был командиром разведгруппы, сообщившей о партизанах. Каждый раз, когда он видит меня, он вспоминает свою ошибку.