Павел Марушкин – Властелин знаков (Лексикон) (страница 34)
Озорник погрузился в раздумья. Ласка не понимала, чего он медлит: если есть способ обнаружить убежище фелис, то надо им воспользоваться, а там — будь что будет. Может, им повезет и получится застать хвостатых негодяев врасплох! В конце концов она высказала свое мнение вслух.
— Не все так просто, — покачал головой Озорник. — Наш татуированный друг прав: это слишком опасно. Если помнишь, я могу… Ну, не то чтобы предвидеть будущее — скорее, выбирать наиболее оптимальный его вариант. Так вот, сейчас мы вроде как у развилки. Одна дорога… Она, скорее всего, закончится смертью кого-то из нас.
— А другая?
— Другая поначалу приведет к успеху. Но вот потом… — Он поморщился. — Знаешь, очень трудно говорить о таких вещах. У меня нет нужных слов, а любые аналогии настолько беспомощны. Если мы выберем второй путь, у нас останется слишком мало пространства для маневра. Ни свернуть, ни переломить ситуацию — а отменить решение будет уже слишком поздно. Все равно что катиться с ледяной горки. И чем все это закончится, бог весть.
Девушка закусила губу.
— Скажи… А другие варианты имеются?
— Это я и пытаюсь понять. Но знаешь — такое ощущение, что времени у нас все меньше.
— Тогда выбираем второе! — решительно заявила Ласка. — Нельзя же сидеть до бесконечности в этой помойной яме! Что надо делать?
Озорник сдвинул повязку на лоб. Девушка вздрогнула: Знак в черной пустоте глазницы занялся неярким свечением.
— Этот путь открывается на берегу Темзы. В старых доках, незадолго до полуночи… — глухо проговорил Осокин.
— Да ты колдун! — охнул Потап.
Озорник вернул повязку на место и ухмыльнулся:
— Боишься, косолапый? Смотри, отказаться еще не поздно!
Медведь сердито засопел.
— Мое слово крепко! Не таких еще видывал.
В путь они выступили на закате. Ласка и Озорник шли первыми, Потап следом за ними. Треснувшую мандолину медведь прихватил с собой; в его лапах хрупкий музыкальный инструмент казался детской игрушкой. Замыкал процессию Мусорная Голова, вызвавшийся проводить своих гостей. Озорник убрал глазную повязку и надвинул пониже козырек кепи, чтобы светящийся мутно-зеленым глаз не привлекал внимания прохожих. «Ну и компания у нас подобралась! — неожиданно развеселилась девушка. — Еще и разит как следует после свалки-то. Таких в темном переулке встретишь, на всю жизнь заикой останешься». Прохожих навстречу почти не попадалось. Фонарей здесь не было; узкие улочки прятались в сумеречных тенях. И все же район нельзя было назвать обезлюдевшим: где-то неподалеку шипел и постукивал большой механизм, из подвальных окошек то и дело доносился звон и лязг.
— Старые доки, — подал голос пикт. — Раньше тут было куда оживленнее. После того как построили новый порт, корабли становятся на ремонт там.
Озорник свернул в узкий проулок, но Мусорная Голова внезапно остановился:
— Все. Дальше я не пойду. Удачи вам.
— Спасибо. Тебе тоже удачи; тебе и твоему племени.
Свет сюда почти не проникал, зато влаги было в избытке. Очевидно, в подвалах располагались прачечные: удушливые облака пара застилали все вокруг, в воздухе стоял густой запах мокрого тряпья. Внезапно впереди мелькнул голубоватый отблеск — быстрый, словно проскочила искра.
— Что меня больше всего поражает в пиктах — так это их чутье, — нервно усмехнулся Осокин. — Наш друг смылся очень вовремя, буквально за минуту до начала неприятностей.
— А у нас что, неприятности? — удивилась Ласка.
— Похоже на то.
Искра вспыхнула снова, уже ближе, — а вслед за тем облака пара приняли вдруг очертания человеческой фигуры. Призрак вытянул руку в повелительном жесте, приказывая остановиться. Озорник замер. Ласка во все глаза разглядывала удивительное существо. Силуэт его то расплывался, то вновь становился четким — словно пар был заключен в стеклянный сосуд, имевший форму человеческого тела. Слева, там, где должно располагаться сердце, у призрака пульсировал голубоватый огненный шар размером с теннисный мяч — бледный, как пламя горящего спирта. Время от времени из него били ветвистые пучки молний, таких же бледных, еле видимых — они расползались по телу призрака, словно сеть кровеносных сосудов.
— Эт чего за диво?! — удивился Потап.
— Не знаю. Но, похоже, как раз то, ради чего мы сюда пришли. — Озорник шагнул было вперед, но призрак коснулся его груди. Осокин с воплем отпрянул.
— A-а, черт!!! Зараза!!! — Он судорожно тряс куртку. — Эта штуковина горячая, словно раскаленное железо! Должно быть, перегретый пар…
Призрак резко махнул рукой: «Убирайтесь!» Озорник отрицательно помотал головой. Существо угрожающе надвинулось. Ласка, закусив губу, встала рядом со своим напарником и вцепилась ему в плечо. Призрак был так близко, что девушка чувствовала идущее от него влажное тепло.
— Делайте, как я, — бросил Озорник и сел прямо на землю, скрестив ноги.
Среди клубов пара возникла еще одна туманная фигура, затем еще и еще. Призраки, казалось, конденсируются прямо из гнусного, напитанного нечистой влагой воздуха. Толпа неведомых существ плотно обступила их со всех сторон. Волны жара обдавали Ласку, будто в парилке; на лбу моментально выступили капли пота. Один из призраков задел ее руку: кончики пальцев словно окунулись на миг в крутой кипяток! Ласка вскрикнула и принялась дуть на обожженную кожу. Потап грозно зарычал. «Если они набросятся на нас, то просто сварят заживо!» — подумала девушка. Молчание затянулось. Озорник сидел неподвижно, с прямой спиной, всем своим видом демонстрируя, что уходить не собирается. В ожидании прошло минут десять; туманные фигуры вдруг задвигались, освобождая проход. Озорник поднялся на ноги.
— Смахивает на приглашение, не находишь?
Сопровождаемые призраками, они двинулись вперед. Проулок становился все
— Ох, не нравится мне все это, — пробормотал Потап.
Внутри здания было немногим светлее: тусклые масляные лампы едва разгоняли мрак. Посреди огромного, словно футбольное поле, помещения возвышалась исполинская конструкция: она занимала почти все пространство, от пола до крыши. Клепаная броня бортов, трубы, короткие и толстые, чуть скошенные назад, множество трапов — стальные, деревянные, веревочные… Здесь пахло угольной пылью, речной тиной и ржавчиной. Непривычные очертания корабля сбивали с толку; он походил на огромного жука-плавунца, фантасмагорическое насекомое, созданное капризом безумного инженера… Призраки вновь обступили незваных гостей, заключив их в круг. Несколько существ заструились по направлению к судну. Перемещались они совершенно беззвучно — и раза в два быстрее, чем смог бы человек. Очевидно, у них был некий способ передавать информацию: хотя за все время пути Ласка не слышала от призраков ни звука, по палубе корабля вскоре загремели шаги. Несколько вооруженных до зубов мужчин спустились по трапу и подошли к пленникам. Их предводитель поднял фонарь — и сердце девушки екнуло.
— В рот мне ноги!!! — пораженно рявкнул капитан Стерлинг. — Это ж та самая парочка!!!
Джек Мюррей ворвался в кабинет Фальконе, словно ураган, и швырнул ему на стол газету.
— Господи, Джек, что с вами?! — Книготорговец откинулся на спинку кресла.
— Вы еще спрашиваете?! — На скулах журналиста выступили красные пятна. — Вы! Соучастник убийства!
— О каком убийстве вы говорите? — спокойно поинтересовался Фальконе.
— А то вы не знаете! — процедил Джек.
Сильвио развернул газету.
— Трагическая случайность… Томас Эндрю Финкелстайн, нотариус… Так… Поскользнулся на крыльце собственного дома, упал и сломал шею.
— Да не прикидывайтесь вы! — с отвращением бросил Мюррей. — Том оставил после себя безутешную вдову и двоих детей. Не хотите посмотреть им в глаза, а? Где этот чертов француз и его громила?!
— Если вы имеете в виду мсье Легри, то он снимает номер в отеле. Имеющий Зуб при нем, полагаю. А что вы намерены делать, Джек? Следствия не будет, это несчастный случай.
— А если я дам показания?! Если расскажу кое-что о том вечере — как, по-вашему, у полиции не возникнет вопросов?!
— Нет. Не возникнет. — Сильвио Фальконе глядел прямо в глаза Мюррею. — Где доказательства? А вот вы вполне можете оказаться в Ньюгейте — за клевету на уважаемого человека. И знаете — это ведь еще не самое худшее. Если будете упорствовать, вас сочтут безумцем — и поместят в Бедлам. Вы уверены, что хотите именно этого, Джек?
Журналист упал в кресло для посетителей и закрыл лицо ладонями.
— Что происходит, Сильвио?! Какого дьявола здесь творится?! Только не надо убеждать меня, что это случайность, — я хорошо слышал, что сказал Легри!
— Вы же умный человек, Джек. Попробуйте догадаться…
Мюррей поднял голову.
— Зачем? Зачем надо было его убивать?! Он же ничего не знал о… наших делах!
— Или, наоборот, знал слишком… непозволительно много.