Павел Марушкин – Старая Контра (страница 31)
– Если бы их было не двое, а хотя бы трое, нас бы уже сбили! – отрезвил он самых неугомонных. – А теперь слушайте сюда! Не знаю почему, но везёт нам пока просто неприлично: кроме этой парочки, в небе никого больше нет. Сейчас всем вам предстоит напряжённая работа; я попытаюсь выжать из этого корыта всё, на что оно способно. Ставим дополнительные паруса и поднимаемся вверх: там ветра сильнее, чем у земли. Давайте, парни, давайте, времени у нас не слишком много!!!
На возню с такелажем ушёл почти час; и если бы не огромный опыт Воблина, этого не удалось бы сделать никогда. Практически всю работу Инноту приходилось исполнять самому: никто из обречённых не то что не умел управляться со снастями, но вообще ни разу не поднимался в небо. Каюкер сорвал голос, втолковывая каждому, что тот должен делать. «У меня уже бывало такое, – поделился Воблин Плиз. – В самом начале войны я обучал новобранцев-куки, которые считали дирижабль неким летающим зверем, а то и вовсе духом. Но видят предки – даже они схватывали всё быстрее!» Наиболее толковыми из всех оказались братья Заеки-ровы – и, как ни странно, тощий язвительный люли, Гэбваро Цытва-Олва. Его Иннот/Воблин назначил рулевым, объяснив на скорую руку премудрости обращения со штурвалом.
Пока наверху шла битва, Цупаж Хуц хозяйничал на камбузе. Он мудро рассудил, что помирать на голодный желудок в любом случае не стоит; удовлетворив собственный голод, бывший обречённый сварил бульон, или, скорее, что-то вроде очень жидкого мучного киселя с редкими кусочками мяса, и попытался накормить Хлюпика. Смоукер всё так же пребывал без чувств; с огромным трудом Хуц влил в его рот несколько ложек пищи. Заглянувший на минутку Иннот пощупал пульс приятеля, покачал головой и велел сообразить кормёжку для остальных. Хуц постарался… Едва глянув на количество приготовленной пищи, каюкер стиснул зубы, чтобы не разразиться бранью – новоявленный кок истратил едва ли не четверть всех припасов. «Может, оно и правильно, – подумал он затем. – Эти бедолаги так оголодали, что надолго их не хватит; пусть подхарчатся, заодно и настрой повысится. Но потом всё равно придётся затянуть пояса».
Люли морщился и приплясывал от холода у штурвала.
– Пойди поешь, я тебя сменю, – хлопнул его по плечу Иннот. – И разотри левое ухо; ты его обморозил.
– Ветер – что нож, мон, – хрипло ответил люли. – И как ты не мёрзнешь? Меня и в телогрейке-то трясёт, а на тебе, кроме одеяла твоего с дыркой, похоже, и вовсе ничего нет!
– Как это нет? Велосипедки…
– И тапки вон, драные… Видать, не простой ты человек!
– Во всяком деле нужна сноровка! – пожал плечами Иннот.
Гэбваро хитро прищурился, но спорить не стал – и, сутулясь, удалился в кубрик.
Иннот выстоял вахту; затем ещё одну. Запасы внутреннего электричества исправно согревали его и не давали проявиться голоду; и всё это время каюкер напряжённо размышлял… Самой большой загадкой оставалось отсутствие погони. Он не знал, конечно, что ведьмы-соперницы здорово проштрафились и попытались захватить обречённых вдвоём, никого не предупредив, дабы загладить свою вину. Полдня ушло у них на то, чтобы выбраться из сугроба, хорошенько подраться ещё раз и отремонтировать треснувшую при паденииступу; благодаря этому беглецы получили несколько часов форы. Впрочем, погоня ещё появится – Иннот, да и Воблин не сомневались в этом; вопрос только в том – когда. Каюкер учредил должность наблюдателя; напяливший сразу две телогрейки, бедолага должен был выстоять несколько часов на корме, после чего вахту принимал кто-то другой. Остальные в это время спали вповалку прямо на полу кубрика – ночное бегство вконец измотало их, а сытная, впервые за много дней, еда подействовала как доброе снотворное. Ближе к вечеру Иннот и сам почувствовал, что начинает клевать носом. Но у него, в отличие от прочих, было полно готовых прийти на помощь родственников; причём все они находились прямо здесь… «Талво, старина… Ты не мог бы меня подменить…» – «О чём речь, дружище! Правда, я не больно-то умею управляться с этой летающей штуковиной…» – «Спроси у Воблина, он объяснит». – «Оки, договорились…» – и Иннот очутился в квартире персонажиков.
– Хочешь курнуть? – предложил ему Кумарозо. Звезда джанги валялся на диване и лениво пощипывал струны своего банджо.
– Спасибо, Сол… Но я хочу спать. Просто спать, и всё.
– Но ты и так уже спишь! А впрочем, как хочешь.
Каюкер снова закрыл глаза. Теперь это был настоящий сон – тёплый, тёмный… Тело потеряло вес, исчезло, сладкие волны небытия нежно массировали растворяющееся сознание… Внезапно в темноте возник Гукас. Телогрейка его была драной во многих местах, кожа тоже, и смутно белели в этих дырах обнажившиеся рёбра – грязные, покрытые комьями свернувшейся и засохшей крови. Глаза Гукаса затянули синеватые бельма, а зубы… о, зубы точно удлинились чуть ли не вдвое и бесстыдно скалились в провал напрочь оторванной щеки. «Вот только кошмаров мне для полного счастья не хватало!» – сердито подумал Иннот. Гукас подмигнул и исчез. В наступившей тьме свистел и завывал ветер; потом повалил снег…
Иннота осторожно потрясли за плечо.
– Гм… Извини, что бужу, но у нас нарисовались кое-какие проблемы, – смущённо сказал Талво. – Тут пришёл один парень и заявил, что остальные желают со мной побеседовать; то есть, на самом-то деле, конечно, они хотят побеседовать с тобой…
Иннот сладко потянулся и встал.
– Ладно, посмотрим, чего они хотят… Горизонт чист?
– Пока да… Правда, собирается какая-то серая хмарь, так что видимость с каждым часом всё хуже. Да и темнеть потихоньку начинает. Ну что, меняемся?
– Меня… – гостиная персонажиков внезапно выцвела, поблекла и исчезла; грубая реальность приняла каюкера в свои объятия.
– … емся.
Цупаж Хуц ёжился и прятал лицо в воротник.
– Ты весь день носу в каюте не казал, мон! Я не понимаю – либо ты крепче железного роммеля, либо у меня что-то не в порядке с головой. Как ты не околел на таком ветру, хотел бы я знать?!
– Я же говорю – сноровку надо иметь! – зевнул Иннот. – Что у вас там случилось?
– Ну… Парни не хотят лететь неведомо куда. То есть, конечно, хотят, но не все…
– А, мнения разделились… Что же, этого следовало ожидать. – Каюкер застопорил штурвал. – Ладно, пойдём, потолкуем… А ты сам-то что думаешь по этому поводу?
– Если и приземляться, то не сейчас, – категорично отрубил Хуц. – Пропадём!
– Верно мыслишь… А что там мой кореш?
– Лежит, как лежал, – вздохнул Хуц и глубокомысленно добавил: – Некроплазма – это тебе не это…
Оказавшись в кубрике, Иннот невольно поморщился: запахи пищи, сырой одежды, кишечных газов идавно не мытых тел составляли поистине убийственный букет.
– Вы бы хоть проветрили, что ли! – проворчал он.
– Холодно…
– Ладно, уважаемые. Итак, что у нас здесь за шум? Обречённые замялись; наконец, вперёд выступил один из них, Чамэ Тымпая.
– Мы тут с парнями потолковали и думаем, дальше лететь нет смысла, – агрессивно сказал он.
Иннот поймал себя на мысли, что Тымпая очень похож на маленького злобного хорька. Наверняка пакостный зверёк числился тотемом этого парня…
– Хочешь сойти? Да пожалуйста! – хмыкнул он. – Ты только скажи, когда в последний раз на палубу выходил?
– Ну, это… Часа, может, два назад, когда паруса меняли… А что?
– Под нами сейчас заснеженный лес без малейших признаков жилья, вот что. Я рискну снизиться и сброшу трап; но много ли вам это даст?
– Он прав, Чамэ, – подал голос Хуц. – Я же говорил тебе, мон: в лесу сугробы метра два высотой. Как мыслишь, далеко тебе удастся уйти?
– Значит, жильё надо искать! Деревеньку какую-нибудь поглуше! Затаимся там, переждём погоню! В воздухе-то мы – вот они, как на ладошке, мон!
– Лучше ведьмы в воздухе, чем волки в лесах! Обложат вас, дурней, всей стаей – что тогда делать будете?
– Может, и не обложат, а вот ведьмы точняк не отстанут!
Каюкер громко хлопнул в ладоши.
– Так, тихо! У нас сейчас главная задача – оказаться, как можно дальше от Курганов. Все согласны? Отлично. А что касается погони – ну что же, будем драться! Поймите вы: наше единственное преимущество сейчас – скорость. Потеряем её – потеряем всё. На земле вас быстро переловят, это уж как пить дать. Думаете, Великие так запросто выпустят добычу из когтей?
По правде говоря, Иннот не знал, как на самом деле поступят Великие; но зато это хорошо представляли себе обречённые. Все притихли; даже Чамэ Тымпая, казалось, присмирел.
– А теперь скажите мне вот что: я держу курс всё время на юг. Кто-нибудь знает, что там? – направил разговор в нужное русло Иннот.
– Говорят, горы какие-то… – неуверенно пробормотал один из обречённых.
– А ещё? Кто-нибудь из вас вообще бывал в той стороне?
– Не… Разве что этот, люли… Цытва-Олва. Ихнее племя вечно болтается туда-сюда…
– А где он, кстати?
– Так это… Сейчас его очередь караулить.
В этот момент по палубе загромыхали торопливые шаги, и вместе с порывом ледяного ветра в кубрик ворвался Гэбваро Цытва-Олва.
– Беда, моны! – выдохнул он и зашёлся в кашле. – Огни в небе!
Иннот вскочил и ринулся наверх. Люли не солгал: россыпь красноватых точек мерцала в нежных сумерках за кормой. Он принялся считать: две… Четыре… Шесть… Восемь… Духи предков, да сколько же их?!
«Похоже, самая настоящая облава, – хмыкнул в глубине сознания Воблин Плиз. – Удивительно, что сообразили только сейчас. Тебе ясно, что они задумали? Наша скорлупка – это, скорее всего, курьерское авизо; она много быстроходнее любого крупного судна. Поэтому они взяли на борт ведьм, и те патрулируют воздушное пространство – не удивлюсь, если посменно».