Павел Марков – Они среди нас (страница 5)

Я улыбнулся, но они этого не видели:

– Не будет чудовища, не будет проблем.

– Дадим, мил человек, дадим, – заверил Ульман, – все дадим, но Йенс правду говорит, немного пищи у нас осталось. Много предложить не сможем.

– Мне много не надо. Бурдюк воды и головки сыра хватит.

– Это нас не обременит, – тут же закивал старик, – воды можешь черпнуть из колодца на заднем дворе, а Йенс пока достанет сыр из подпола.

Я кивнул и вновь окинул взглядом дом. Теперь он казался еще более мрачным да унылым.

– Я открою для вас дверь, господин, – засуетился Йенс и выбежал из комнаты.

– Да хранит тебя Бог, мил человек, – прокряхтел Ульман.

Посмотрев на прощание сначала на старца, потом на бледную деву, я молча вышел следом за юношей под тихое шуршание по крыше моросящего дождя.

Земля вокруг колодца поросла здоровыми лопухами. Небесные потоки громко шлепали по ним, стекая ручьями вниз. Но сами стенки источника оказались чистыми, как и вода внутри. Она стояла высоко, так что не было необходимости использовать ведро. Я отстегнул бурдюк и, наклонившись, погрузил его под кромку. Та оказалась холодной и шла кругами от падающих с неба капель. Штаны, только начавшие высыхать возле очага, снова промокли. Охотиться на оборотня в такую погоду, конечно, мало приятного, но выбора нет. Судя по серым тучам, сковавшим небо до горизонта, лить будет еще несколько дней.

Восполнив запасы, я сделал несколько крупных глотков, убрал бурдюк за пояс, перешагнул через лопухи и остановился возле старого хлева, почерневшего от влаги. Земля перед входом превратилась в сплошное месиво, а старые ворота были сорваны с петель. Посреди них зияла огромная дыра. Словно тараном ударили.

«Тараном в форме огромного волка… или медведя… хм…».

Я взглянул под ноги в надежде найти хоть какие-то следы, но безрезультатно. Как и предполагал, дождь и непогода полностью уничтожили все отпечатки. Вздохнув, я выпустил клуб пара сквозь прорези шлема и вошел в хлев. Капли тихо барабанили по крыше. Внутри стоял полумрак. Наполовину сгнившие доски, холодное и отсыревшее сено, пустые загоны для скота… все это навевало уныние и тоску. Следов внутри я также не нашел. Если не считать бурых пятен крови и клочка белой шерсти, зацепившейся за ржавый гвоздь возле выхода.

– Хм.

Я снял кусок и осмотрел.

«Жесткий, – принюхался, —пахнет, но не пойму… то ли волком, то ли… вправду что ли медведь? Не встречал раньше таких. Надо быть осторожнее…».

– Господин.

Я вздрогнул и чуть не выронил мех. Сжав руку в кулак, развернулся.

Передо мной стоял Йенс и держал котомку с провизией. Светлые волосы разлетелись и слиплись. Бледное лицо блестело от влаги, а босые ноги утопали в грязи.

«И как ему не холодно?».

– Тут немного хлеба и головка сыра, – пробормотал он, – последняя…

«Какое важное уточнение, да только мне плевать».

– …вы уж избавьте нас от этого чудища.

– Избавлю, – сухо бросил я, забирая припасы, – если скажешь правду.

Юноша как-то п-странному воззрился на меня:

– Правду, господин?

– Да. Куда все ушли?

– Но… – он захлопал глазами, – дядя Ульман же все объяснил…

– Этими сказками можете кормить чернь, подобную вам, – я сощурил глаза, вынуждая паренька потупиться, – куда они пошли?

– Н-на север, – неуверенно мотнул головой Йенс.

– На север, значит. А почему не в Грауштадт? Это ближе. Я пешком всего за два дня дошел. В ливень и грязь.

– Н-не знаю, господин. Может и в Грауштадт пошел кто. Мы не знаем…

– Я знаю. Никаких беженцев с севера в городе не было. И хутор выглядит так, будто его забросили не два месяца, а два года назад.

– Дожди долго льют, господин, – промямлил юноша, – дерево отсырело, сорняки быстро растут.

– Я вижу, что ты врешь, чернь, – презрительно бросил я, – вот только не могу понять причины.

– Да н-не вру я, господин, – ответил Йенс тоном испуганного котенка.

Я толкнул его в плечо. Он отшатнулся и едва устоял на ногах, но взгляда так и не поднял.

– Не утруждай свой грязный язык. На самом деле мне плевать, что вы скрываете. Мое дело – выполнить заказ. Остальное не имеет значения. Но… – я приблизился вплотную и обдал юнца дыханием, – если вы подстроили мне ловушку, то отправитесь на тот свет раньше, чем думаете.

Йенс посерел, как камень:

– Побойтесь Бога, господин! И в мыслях не было…

– Откуда приходит оборотень?

– С востока, – кивнул, не поднимая головы, юноша, – дядя Ульман же сказал…

– Я принесу вам его голову. И на том распрощаемся.

– Благодарю, господин, вы спасаете нас от немину…

Йенс продолжал еще что-то мямлить, но я уже не слушал. Громко шлепая сапогами по размокшей земле, направился в сторону густой чащи. Ели и сосны встречали меня в полном безмолвии. Пышные ветви раскинулись в стороны. Дождь тихо шуршал между ними. Ни криков зверей, ни движения, ни ветра. Природа словно замерла в ожидании. В ожидании чего-то необратимого.

Проверив снаряжение, я вступил под естественный свод.

Земля в лесу тоже размокла, но не так сильно, как на хуторе или в поле. Ноги не погружались в грязь по самую щиколотку. Сжимая рукоять меча, я осторожно продвигался вперед и оглядывался по сторонам. Пар валил сквозь прорези шлема. В сумраке чащи его было видно особенно хорошо.

«У него должно быть логово, не очень далеко, раз так часто наведывался в деревню».

Среди черни ходят сказки и домыслы, что оборотни боятся серебра. Бред. Они – такие же звери по своей сути, как и остальные. Только сильнее, проворнее и могут менять облик. Но сталь клинка или арбалетный болт справляются с ними так же легко, как и с обычной дворнягой.

Когда чаща сомкнулась за моей спиной, и хутор скрылся из виду за пышными ветками, я остановился и прислушался. Тишина. Сумрак. Только дождь шуршал между деревьями, где сгущалась тьма, да теплое дыхание вырывалось из прорезей шлема.

«Тихо. Слишком тихо».

Я двинулся дальше, буквально кожей ощущая, как лес навис надо мной, словно пытался раздавить. Сердце ускорило ритм. Глаза всматривались в полумрак. Безмолвие напрягало и успокаивало одновременно. С одной стороны я никогда не встречал, чтобы в лесу было настолько тихо, с другой – будет проще услышать оборотня, если он решит подойти. А если он размером с медведя, то такая туша точно не сможет передвигаться бесшумно и незаметно.

Прошло около получаса. Ничего не изменилось. Лишь лес будто стал более густым. Как и сумрак между деревьями. Я не знал, сколько оставалось до заката. Но не уверен, что очень много. К тому же в такую погоду стемнеет быстро.

«Если ничего не найду в ближайшее время, пойду назад и вернусь утром. Ночью плутать здесь я не хочу».

Остановился, снял шлем. Достал бурдюк и отпил немного воды. Холодная и приятная на вкус. Утерев губы, я осмотрелся. Кажется, впереди проступал какой-то силуэт, но в полутьме невозможно было рассмотреть. К тому же мешала морось.

– Проклятье.

Прежде, чем водрузить шлем обратно, глянул под ноги. Следов не оказалось. Вообще никаких.

– Странно… хорошо, еще немного и возвращаюсь.

Продвинувшись еще немного вперед, я смог, наконец, рассмотреть, что проступало сквозь сумрак. Каменный кряж. Не слишком высокий, но достаточно крутой, просто так по нему не взобраться. Лес редел, хоть и не прекращался совсем.

Я вновь остановился и прислушался. Все та же тишина. Только теперь она стала еще более давящей. Звенящей. Я не сразу сообразил, в чем дело. И только спустя пару мгновений осознал, что дождь прекратился. Капли больше не шуршали меж еловых веток. А с неба падал…

«Снег?».

Мелкие снежинки порхали прямо перед носом. Их было отчетливо видно на фоне зияющей пещеры посреди каменистого кряжа.

«Кажется, нашел».

Меч с тихим лязгом вышел из ножен. Снежинки мягко падали на лезвие, заставляя то тускло сверкать в сумраке леса. Становилось холоднее, но я знал – скоро мне представится возможность согреться. Сохраняя бдительность, двинулся вперед. Сапоги ступали по влажной земле, издавая приглушенное хлюпанье.

«Если он и вправду крупный, как медведь, должен быть неповоротлив».