Павел Марков – И будет Тьма (страница 30)

Девушка скрестила руки на груди, будто желала оградиться от излишнего внимания. Лицо царевны оставалось бледным, но в остальном она не выглядела нездоровой.

— Может, все-таки не стоило выходить из покоев? — учтиво поинтересовался наследник. — Мы все пережили страшное потрясение. Особенно ты. Покажись лекарю, отдохни.

— Никто не снимал с меня забот о семье и государстве, — тихо ответила Атосса, — особенно в столь тяжкие дни. Мы должны быть едины и не показывать нашу слабость.

Камбиз медленно опустил руки, пристально взглянул на сестру и, спустя мгновение, одобрительно кивнул:

— Слова, достойные Ахеменид. И чем же ты собираешься заняться?

— О чем вы беседовали? — внезапно ответила царевна вопросом на вопрос. — Какое верное решение обсуждали?

— О, — отмахнулся Камбиз и прошелся по ковру, — именно о том, о чем ты говоришь прямо сейчас. В минуты горя мы должны сохранять ясный ум и принимать верные решения. Особенно я. Ведь отец оставил на меня империю. Верно, брат? — он обернулся к Бардии.

Тот кивнул и, в свою очередь, внимательно, исподлобья, покосился на Атоссу. Царевна заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. Уверенно и решительно. Увидеть в лике брата что-то, что приоткроет завесу тайны и развеет тьму. Но ничего. Сейчас Бардия выглядел таким же, как обычно. Только излишне спокойным и серьезным.

— А ты? — прервал их молчаливую битву взглядов наследник. — Ты так и не сказала, что сподвигло тебя встать с постели?

Девушка перевела взор на Камбиза, несколько секунд задумчиво смотрела на него, затем выдала:

— Один из приближенных стражников поведал мне о загадочных смертях почтенных особ. Я намереваюсь проверить все ли так, как он рассказывал.

— Пф, — презрительно отмахнулся Камбиз, — твоего ли ума дело заниматься подобными вещами?

Атосса проигнорировала колкий выпад брата:

— Пусть это и не знатные господа, но все же важные гости из далекой Согдианы, которым мы предоставили кров. Я думаю, наш долг, как благородного дома Ахеменид, дать понять остальным людям, что сможем обеспечить их безопасность и не останемся чужды чужому горю даже во время своего.

Судя по выражению лица наследника, он никак не мог понять, о ком говорит Атосса и вообще какое ей дело до каких-то пришлых из Согдианы. Но царевне было все равно, как это видит старший брат. Во время своей речи она не сводила взгляда с Бардии, стремясь подметить любые изменения. Однако царевич оставался молчаливо учтив и беспристрастен.

— Так чего ты хочешь? — спросил Камбиз.

— Проверить донесение стражи, убедиться, что все именно так, как они поведали. И отправить гонцов к родным с соболезнованиями.

Наследник презрительно скривился и пожал плечами:

— Ну, раз тебе нечем больше заняться… у меня же есть куда более срочные дела, государственной важности.

— Я и не собиралась тебя отвлекать от тяжкого бремени правления, брат, — холодно, но вежливо парировала Атосса, — однако хотела бы просить Бардию сопровождать меня.

Лицо наследника вытянулось от изумления. Царевич же продолжал наблюдать за всем со стороны.

— И куда это ты собралась, если не тайна?

— К царскому дому воинов и постоялому двору, который находится неподалеку.

Глаза Камбиза вылезли из орбит:

— Сама?! А послать никого не можешь? Что это за глупости?

— Это вовсе не глупости, — сердце Атоссы ускорило ритм, однако она постаралась не выдать волнения и говорить убедительно, — а возможность показать простому народу, что мы к нему по-прежнему близки.

— Как будто мы этого не делаем! — внезапно наследника исказила гримаса ярости. — А не влечет ли тебя похоть, сестра?!

Та вздрогнула и уставилась на брата широко раскрытыми глазами:

— О чем ты говоришь?

— Да брось! — Камбиз ткнул пальцем в девушку. — Все знают, что никто так и не нашел тебе достойной пары. И можешь не отрицать, я слышал, — это он сказал не без доли гордости, — как ты рыдала в шкуры в собственных покоях по ночам. Ведь некому было тебя утешить, а попросить, — глаза наследника сверкнули злобой, — тебе ведь честь не позволяет.

— Как ты смее…

— А теперь, видимо, совсем в одном месте припекло, и решила отправиться на поиски счастья по питейным лавкам и воинским домам?! Как обычная вавилонская шлюха?!

Кровь прилила к щекам царевны, полностью скрыв бледность. Она шагнула вперед, сжав кулаки и метая молнии из глаз. Даже наследник невольно отступил, не ожидав такого от всегда тихой и спокойной Атоссы.

— Если мы одна семья, а ты старший брат, то это еще не значит, что я позволю говорить со мной в подобном духе и обвинять в нечестивых помыслах!

Голос царевны непривычно громко пронесся по простору зала. Сейчас ее речь была не менее твердой, чем у самого Кира.

— Я взвалила на свои плечи все заботы о погребении мамы. Я проводила ее в последний путь из Вавилона! Я намерена внести ясность в то, что случилось едва ли не под крышей нашего дворца! В то время как ты… — ее глаза сузились, — можешь и дальше заниматься куда более важными делами. Более важными, чем похороны собственной матери! Только не смей обвинять меня в том, о чем у меня и помыслов не возникало! Настолько кощунственно и мерзко звучат твои слова!

Краска медленно сошла со щек царевны, она громко вдохнула и выдохнула, взяла себя в руки, тише и ровнее добавила:

— Я просто пришла за помощью. Но если мне откажут здесь, где, я была уверена, смогу ее найти, ничего страшного, — с чувством собственного достоинства она сделала вид, что собирается развернуться и уйти, — я поищу ее в другом, более достойном месте.

— Да забирай его, — бросил пришедший в себя Камбиз, — мы все равно уже все обсудили, — и кивнул Бардии, — позаботься о безопасности нашей прекрасной Атоссы и проследи, чтобы она… не попала в беду.

Последнее слово прозвучало чересчур двусмысленно. Однако царевна наградила наследника лишь мимолетным, презрительным взглядом. Все ее внимание в этот момент было приковано к Бардии. Но царевич сподобился только на сдержанный кивок.

Осознав, что большего сейчас не добиться, девушка тихо произнесла:

— Благодарю вас, — и, уже обращаясь к младшему брату, — я буду ждать тебя на дворцовой площади завтра, когда солнце приблизится к зениту.

Тот снова молча кивнул.

Девушка же развернулась и, с достоинством выпрямив спину, гордой походкой покинула зал.

Как только ее шаги стихли в отдалении, Бардия обернулся к Камбизу, лицо которого напоминало раскаленные угли, а глаза вращались, словно у безумца.

— Даже не смей мне говорить о любви и учтивости, — процедил сквозь зубы он, — Атосса должна знать, что не стоит и пытаться понукать мной!

— И не собирался, брат, — улыбнулся царевич, — ведь любовь — удел слабых.

Наследник резко вскинул на него взгляд:

— Думаешь?

— Уверен, — шире расплылся в улыбке Бардия, — любовь это слабость. А вот страх… он позволит трепетать перед тобой каждого. Слушаться и преклоняться.

— Верно мыслишь, верно, — закивал в одобрении наследник, — жаль, что отец этого не разделяет.

— Главное, это знаешь ты. Ведь будущее империи — именно в твоих руках.

Секунду Камбиз с прищуром внимательно изучал царевича, затем злобно рассмеялся и мановением руки отпустил его.

Глава 16

Пристальный взгляд серых глаз напряженно осматривал степной лагерь, что виднелся впереди. Порывы северного ветра рвали ткани шатров, заставляя их рябить подобно волнам. Воздух выл меж палаток, добавляя уныния, которое не мог скрасить блеск золотых штандартов над станом.

— Кажется, нашли, — прошептал один из конников, — это лежбище Томирис.

Кир не ответил. Он продолжал внимательно осматривать местность. Лагерь, казавшийся пустым. Колосящуюся степь. Было тихо. Тихо и пусто, как у него на душе. Но разум оставался ясен подобно небу над головой.

— Не догнали, — с досадой бросил другой воин и намотал поводья на кулак, — сбежали, почуяв наше приближение. Правильно. Пусть страшатся персидского воинства!

Всем не терпелось ринуться вперед. Занять место врага, осмелившегося подло напасть на земли империи. Но не найдется того, кто решится сделать что-либо без приказа царя. Потому воины безропотно ждали его веления.

Потратив еще с минуту на созерцание окрестностей, Кир махнул рукой, отдавая команду:

— Входим. Но будьте настороже. Проверяйте палатки и шатры. Там могут прятаться массагеты.

Бойцы кивнули, и отряд начал приближаться к стану. Руки крепко сжимали клинки, все готовы были пустить их в ход в любой миг. Тела напряглись, и даже лошади занервничали, почуяв тревогу хозяев. Стук копыт громко разносился в вечерней тишине.

Понадобилась целая ночь и весь следующий день, чтобы добраться до лагеря Томирис. Кир почти не жалел сил. И вот они здесь. Но, похоже, все равно опоздали. Враг бежал, оставив утварь, драгоценности и собственные штандарты из чистого золота.

«Значит, война еще не окончена,— слегка рассеянно подумал царь, медленно проезжая меж рядов одиноких шатров, — может, удастся склонить массагетов к переговорам?».

Послышался треск разрываемой ткани. Затем еще. И еще. Персы проверяли палатки, но те оказались пусты, если не считать брошенного снаряжения и богатств.