Павел Марков – И будет Тьма (страница 32)
— Те же самые слова я слышал от твоего сына, — спокойно проговорил Кир, — вижу, он многому от тебя научился.
Царица вздрогнула, и владыка персов понял, что попал в цель. Видимо, воительница считала Сагарписа погибшим. Она опустилась обратно в седло. Лицо слегка побледнело, однако через миг Томирис овладела собой.
— Он обучился всему лучшему, что знаю я. И если попал к врагу в плен, то умрет достойно! Как подобает воину массагету!
— Зачем ему умирать? — вкрадчиво поинтересовался Кир. — Ты можешь спасти жизнь сыну. Разве оно того не стоит?
На этот раз Томирис не колебалась. Поджав губы, она процедила:
— Бойца на царя я не меняю. У меня есть возможность отрубить голову персидскому чудовищу, что пожирает всех на своем пути! И я готова заплатить за это любую цену.
— Любую?
— Да, — твердо молвила царица, сжав поводья в кулаках, — любую.
— Моя смерть ничего не даст тебе. В империи и в роду найдутся те, кто захочет за меня отомстить и искупить поражение. Они вернутся с еще большим войском.
— Если нам удалось убить самого Кира Великого, то остальные нам и вовсе не страшны! — выплюнула Томирис.
Конь под ней грозно фыркнул.
Персы вновь переглянулись, чувствуя, что приближается неминуемый конец. Они думали лишь о том, как подороже отдать свои жизни и защищать любимого повелителя до последнего вздоха.
Кир же думал совсем о другом. О собственном безрассудстве, которое подтолкнуло его сюда. Загнало в ловушку тех, кто сегодня погибнуть не должен. Нет, Ахеменид не жалел себя и не боялся сегодня увидеть смерть. Ведь тогда он исполнит то, что в тайне желал, придя сюда. Увидит Кассандану. Но что он скажет ей, глядя в глаза? Скольких невинных жертв стоит будет эта встреча?
«
— А если я предложу мир на твоих условиях? — невозмутимо спросил он.
Персы в очередной раз переглянулись.
Томирис же презрительно бросила:
— Трясешься за свою жизнь, великий?
— Нет, — он и бровью не повел, — за своих людей.
— И что же ты предлагаешь?
— Отправить гонца. Пусть привезет твоего сына из плена в обмен на жизни моих людей…
Злобный смех прервал Кира. Томирис расхохоталась на весь лагерь. Ее гогот подхватил ветер и разнес по округе зловещим эхом.
— Ты держишь меня за глупую мышь, Ахеменид?! Чтобы я позволила тебе привести сюда помощь?
— Они не успеют, — спокойно возразил царь, — твой самый быстрый гонец с посланием от меня. А пока мы заключим мир. На твоих условиях, — последние слова он выделил.
— И взамен ты просишь отпустить вас?
Кир кивнул.
«
На сей раз Томирис размышляла дольше. Около минуты. Она опустила голову на грудь. Лошадь под ней нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и цокала копытами, высокомерно посматривая на людей перед собой. Массагеты, окружившие персов, держали луки наготове. Все были напряжены, как тетива перед спуском.
Наконец, царица подняла взгляд и посмотрела на Кира. Тот ожидал, что условия окажутся тяжелыми. И не ошибся.
— Пока я жду возвращения Сагарписа, ты, Ахеменид, мой пленный. И, как уже сказала раньше, бойца на царя я не меняю. Потому ты сможешь уйти только после заключения мира на моих условиях и клятвы перед богами, что никогда его не нарушишь.
— Каковы условия?
— Вы оставляете сако-массагетские степи, и с этого дня ни одна нога перса не должна переступить за правый берег реки Охом[1]. Выплатить дань общим весом в два человека, и никогда, — она сощурилась, — никогда не возводить укреплений на наших границах.
Кир почувствовал, как кровь начинает отливать от лица и постарался быстро овладеть собой.
Отступить за Охом… это значит, что Томирис требовала оставить ей не только степи, но и Маргиану, большую часть Согдианы и Бактрии. Огромная дань была куда меньшей проблемой. А отсутствие укреплений на границе позволит массагетам и дальше безнаказанно совершать набеги на земли империи.
Ахеменид это понимал. И Томирис, судя по самодовольной ухмылке, тоже. Оставался всего один вопрос — готов ли царь на столь унизительные условия ради спасения людей?
Кир еще сам не осознал того, но постыдное преклонение перед кочевниками пробудило в нем жажду отмщения. И оно смогло заглушить на время боль утраты. Разум полностью прояснился и заработал, как раньше.
«
— Так каков будет твой ответ, великий? — вопрос прозвучал не менее издевательски.
Сжав ладони в кулаки, Кир с трудом заставил себя ответить. Ровно и беспристрастно.
— Я принимаю эти условия, царица Томирис. Если ты позволишь нам уйти.
Персы вновь переглянулись. Они испытывали полное замешательство и изумление, не совсем понимая, как воспринимать происходящее. Гордость за любимого владыку, поступившегося многим ради них, смешалась с горечью унизительного поражения. Бойцы хотели наброситься на врагов. Разорвать многих ценой своих жизней. Быть может, дотянуться и до самой воительницы, презрительно взирающей на них с коня. Но не смели. Не смели ослушаться приказа.
— Я позволю, — ухмылка медленно сползла с ее лица, голос снова стал металлическим, — лишь когда увижу Сагарписа перед собой. Но если того не случится… — ее перекосила злобная гримаса, — то клянусь богом солнца, владыкой массагетов, я напою тебя кровью, Ахеменид!
[1]Охом (Атрек) — река на границе современных Ирана и Туркменистана.
Глава 17
Жаркое, вавилонское солнце. В самые горячие дни оно способно испепелить землю, нанести тепловой удар и заставить растения увядать. Когда дневное светило достигает зенита, тени исчезают с улиц, а вместе с ними — и все горожане. Жители предпочитают пережидать пекло под крышами домов, в прохладе стен и с кувшином пива, вкушая холодные фрукты. Полдень — день тишины и безлюдья. И именно это время выбрала Атосса для поиска ответов на вопросы, несмотря на то, что зной заставлял выступать неприятную испарину на лбу. Зато никто не станет отвлекать и окружать лишним вниманием. Но это вовсе не значило, что царевна собиралась отправиться в город одна.
Она боялась Бардию. До сих пор не осознав истинной причины. Боялась. И такая неизвестность пугала сильнее самой страшной правды.
Медленно вышагивая вдоль подножия лестницы дворца, девушка отрешенно осматривала висячие сады, но не поражалась красотами. Не слышала тихого журчания воды. Не чувствовала спасительной прохлады и легких дуновений с ароматом зелени, приятно освежавших в полдень. Не видела вялого колыхания листьев. Разум ее был сосредоточен на думах, а вызванный отряд персидской стражи, со щитами и копьями, неотрывно наблюдал уже за ней. Словно чувствуя на себе их взгляд, Атосса держала спину прямо и не позволяла страху проявиться ни на лице, ни в движениях. Лишь бледность выдавала волнение, но любой встречный принял бы ее за переживания из-за смерти матери. Тем более они не оставили ее в покое. Не могли оставить…
Раздались тяжелые шаги. Царевна едва заметно вздрогнула и обернулась. По ступенькам спускался Бардия. Вальяжно и неторопливо, с чувством собственного достоинства. Левая ладонь покоилась на рукояти меча, и, похоже, ощущение оружия доставляло ему удовольствие. Завидев сестру, царевич улыбнулся. Улыбка вышла… странной. С виду это был ее брат. Но что-то оставалось не так.
Атосса нашла в себе силы сдержанно улыбнуться в ответ. Слабый порыв ветра чуть всколыхнул подол ее синего одеяния. Свободного, из льна, чтобы не было так жарко. Но предательская испарина все равно проступила на лбу сильнее.
Заметив отряд стражников, царевич на секунду остановился, потом продолжил спуск. Еще медленнее. Улыбка стала чуть шире.
— Зачем нам столько воинов? Думаешь, я не смогу один защитить тебя?
— Всякое может произойти на улицах города, — пожала плечами Атосса, сложив руки перед собой, — лучше подумать обо всем заранее.
— Ты чего-то боишься? — тяжелые сапоги преодолели последнюю ступень, пристальный взгляд Бардии впился в девушку, когда он остановился в нескольких шагах от нее. — Или кого-то?
Как ни старалась Атосса призвать на помощь всю выдержку, она не смогла не отвести взгляда. Слишком пронизывающим оказался взор Бардии. Настолько, что посреди зноя по коже пробежал неприятный холодок.
— После покушения на тебя, можно ожидать всяких подлостей со стороны, — тем не менее ровным тоном ответила она, делая вид, что наблюдает за работой садовников, — охрана лишней не станет. Да и убийца может прятаться где-то рядом. Кто знает, вдруг он безумен? Что происходит в голове с помутившимся разумом только боги ведают.
— Убийца? Разве стражники сказали, что кого-то убили?
Тон царевича оставался спокойным, с легким налетом интереса. Атосса испытывала растерянность, но старалась не подавать вида. Первый камень пролетел мимо цели.
— Нет, но я намерена проверить, так ли это на самом деле? Чтобы полностью во всем удостовериться. Люди могут ошибаться.
— Ты права, сестра, — на долю секунды в голосе царевича зазвучала насмешка, — люди могут ошибаться.
Атосса обернулась через плечо. Все с той же осторожной улыбкой, царевич выжидал неподалеку.
— Потому стража отправится с нами, — тихо повторила она.