Павел Макаров – Перекрестки судьбы (страница 56)

«Станция судьбы. Откуда эти слова вновь всплыли в голове? Матрена только что прошептала? Какое странное название для заброшенной станции. Что в таком месте может быть судьбоносного?» И снова возникло ощущение дежавю, как будто Шторм все это видел уже, знал, испытывал не один раз, переживал, словно это уже случалось с ним в прошлой жизни, и он все знал наперед. «Бред какой-то! Я здесь впервые после Катастрофы, за последние двадцать лет за пределы содружества Европы ни разу не выбирался – до недавнего времени. Наваждение какое-то, мираж». Но стряхнуть, выветрить это чувство из головы не получилось.

По расчетам Шторма, Полянка уже была где-то близко. «А вдруг мы просто прошли мимо нее?» Слышал он про одну странную девушку в метро, по прозвищу Кошка[13], которая отлично ориентировалась в темноте. «Вот бы сейчас ее сюда».

– Тот, у кого хватит храбрости и терпения всю жизнь вглядываться во мрак, первым увидит в нем проблеск света[14].

Шторм аж подскочил! «Матрена, твою мать!» Слова были до жути знакомы. Но он упорно гнал эти мысли прочь. «Так и до дурки недалеко. А с душевнобольными в метро разговор короткий. В тесном пространстве такие люди представляют большую опасность, поэтому, не раздумывая, пулю в лоб, и дело с концом!»

Вячеслав просто шикнул на Матрену, еле сдерживаясь, чтобы вслух не пройтись по ее родословной.

«Но как объяснить тот факт, что я наперед знаю о многих событиях, которые скоро произойдут? Или любопытные факты биографий некоторых личностей, с которыми совершенно не знаком? Да и про станции метро, аномалии, опасные перегоны и мутантов знаю не понаслышке. Только моя жизнь и дальнейшая судьба – тайна. Похоже, я и правда псих. Постъядерный Нострадамус, ага».

Тихонько бормотала что-то под нос Матрена: бубнила свое очередное предсказание или просто ушла в свои собственные мысли. «Вот увязалась же девчонка, и прогнать жалко, и оставлять нельзя. Вроде и не обуза, но что с ней делать дальше? Одна сгинет в темных туннелях, сожрут ее с потрохами грозные обитатели, да и среди людей найдутся те, кто похуже любого зверя будет. Иногда лучше умереть, чем стать утехой в лапах мрази, давно потерявшей человеческий облик и сохранившей лишь внешнюю оболочку».

Вячеслав уже стал косвенной причиной перемены в судьбе ребят, что привело к смерти Савелия и страданиям Ксюши. К сожалению, их будущего Шторм не предвидел, иначе сделал бы все возможное, чтобы предотвратить их побег. А может быть, он был ни при чем, все это – судьба. Парни просто запутались в своей жизни, взвалили на себя непосильную ношу. А в этом мире такие обычно долго не живут. Кривая судьбы вывела ребят к двери, за которой их совсем не ждали. А Стас и Савелий оказались не готовы. Но Вячеславу было искренне жаль их, даже несмотря на то, что знал он их недолго.

Матрена сжала его руку. Она определенно что-то почувствовала или увидела. Сердце Вячеслава забилось чаще, теперь и он различил впереди какие-то неясные отсветы. «Станция!» И там определенно кто-то был. Мрак вокруг уже не был таким густым, черная тьма немного отступила. Шторм посмотрел на Матрену и кивнул ей, надеясь хоть так ее приободрить. Уж слишком напуганный вид был у девушки. Вячеслав знал, что на этой станции происходили странные вещи: кто-то видел ее просто заброшенной, а кому-то являлись странные видения, а кто-то и вовсе находил здесь смерть, загадочную и необъяснимую. Но ему нужно было попасть на эту станцию во что бы то ни стало – слишком много было вопросов, на которые он надеялся получить ответы здесь.

Путники вынырнули из туннеля в полумрак станции. Шторм бросил взгляд наверх и вздрогнул. Над головой светились красным станционные часы, до сих пор отсчитывая время с момента отхода последнего поезда, растворившегося в туннеле, ведущем к «Серпуховской», двадцать лет назад. Вдали потрескивал небольшой костерок, за которым, казалось, кто-то сидел.

Вячеслав помог Матрене забраться с путей на платформу, а следом вскарабкался и сам. Вся платформа станции «Полянка» была заставлена истуканами – памятниками, большими и малыми. Все это напоминало склеп или мавзолей минувшей эпохи, безвозвратно затерявшейся в истории поколений. Взгляд Шторма скользил по фигурам, бюстам и головам разного размера, отлитым преимущественно из бронзы или какого-то схожего металла. Здесь же, на полу станции, валялись портреты: одни уже истлели от времени, другие – неплохо сохранились.

– Что это за станция? – прошептала еле слышно Матрена. – И чьи это статуи стоят здесь, чьи портреты разбросаны?

Шторм вглядывался в смутно знакомые очертания, линии, которые он где-то уже видел. Догадка пронзила, словно молния, осознание пришло неожиданно, ошарашило и припечатало к земле так, что затряслись ноги. «Что за чертовщина?»

Вячеслав что-то невнятно пробормотал в ответ Матрене, а сам двинулся вперед, медленно переводя взгляд с одной фигуры на другую: лысый мужик с хмурым взглядом, похожий на героя боевика; молодой парень, укутанный в теплые одежды, – по виду явно выходец с Крайнего Севера; неописуемой красоты девушка с закрытыми глазами и развевающимися волосами; мужчина в очках с длинными волосами и аккуратной небольшой бородкой; человек в плаще и маске с клювом; еще один лысый скуластый герой боевика; персонаж в противогазе и нацистской каске; не лишенный обаяния мужчина средних лет с тремя отметинами на лбу, которые оставил неведомый зверь; байкер в мотоциклетном шлеме; красивая молоденькая девушка с мышью на плече; харизматичный бородач с курительной трубкой; косматый седой старик; космонавт; девушка в гламурном противогазе; длинноволосый хиппи со значком на груди в виде смайлика; близняшки; обмороженный старик, в глазах которого светится нечто злое, нечеловеческое; даже скандинавский викинг – все они и многие другие изваяния, хаотично расставленные по платформе станции, были знакомы ему.

– Станция Судьбы. Она же «Полянка». Она же – просто уютное местечко для разговоров, – неожиданно громко прозвучал скрипучий голос. – Думаю, вы уже догадались, кого изображают все эти статуи. – Слова явно предназначались Шторму.

– Кто вы? – спросил он.

Вскоре они уже сидели прямо на полу, у разведенного костра, на платформе этой диковинной станции, подстелив какие-то картонки и ветошь. Матрена не сводила глаз с седого старца с тоненькой жиденькой бородкой, который то и дело подкидывал в костерок замусоленные и рваные книжки, которые валялись у его ног. На лице девушки читались страх, любопытство и удивление.

– Имени у меня нет. По крайней мере, такого имени, которое было бы привычно людскому восприятию. Можете звать меня Проводником – это, наверное, наиболее точно соответствует тому, чем я занимаюсь.

Тепло, идущее от небольшой костерка, приятно согревало руки. Вячеславу совсем расхотелось пускаться сейчас в расспросы или рассуждения. При виде огня, такого естественного и настоящего, тревоги и переживания отступили на второй план. И место это уже не казалось таким загадочным, как в тот момент, когда они только ступили на платформу «Полянки».

Старец взглянул на Шторма и хитро прищурился.

– Тяжело жить с таким знанием? Понимаю. – Он часто-часто закивал, словно в подтверждение своим невысказанным вслух мыслям. – Не всегда знание – это помощь, иногда оно словно проклятие, все время покоя не дает. Как червячок, грызет в черепушке, шевелится, напоминает о себе. И избавиться никак. Только если…

Старец выразительно приставил палец к виску и изобразил, как нажимает на спусковой крючок.

– Но ведь нет, это проявление слабости, – продолжил он, – а ты сильный. Вот и несешь этот груз.

Проводник подобрал с пола еще пару книжек и швырнул в огонь, который в благодарность вспыхнул с удвоенной силой. Языки пламени лизнули изношенные ботинки Шторма, но тут же отступили, будто живые, шипя и разбрасывая искры. Это не укрылось от старца, он удивленно приподнял одну бровь, но тут же снова растекся в масляной улыбке.

– Ну, а ты? – Он повернулся к Матрене. – Хрупкая девочка, страдалица, взаперти почти всю сознательную жизнь, ай-яй-яй. Книжек умных начиталась. Видения там всякие, ага, приступы… Ясно. Лучшей попутчицы и не найти себе, верно? – это было сказано уже опять Шторму.

– Ну, и что же дальше, дед? Мне казалось, что я обрету здесь смысл своего пути, что все не просто так, что я, может быть, нужен кому-то в помощь.

– Нужен, – закивал старец, – всем нам нужен. Всему этому, – он обвел трясущейся рукой стены станции, – нужен. Ей нужен, – сморщенный палец ткнул в Матрену, – и мне нужен. Ты даже не представляешь, как сильно.

Проводник улыбнулся и подмигнул как-то одновременно сразу и Матрене, и Вячеславу.

– Зачем же нужен-то? – Шторма уже начинало раздражать это общение: столько слов, а толку никакого.

– Ну, неужто не догадался еще, любезный?

Занялась, зашипела еще одна книжка, стремительно поглощаемая вечно голодным огнем. Старец потыкал ее подхваченным с пола прутом, поворошил костерок, осклабился. От полыхнувшего жара по сухой, мертвенно-бледной щеке покатилась слеза, которую он тотчас смахнул.

– Разве я стал бы тогда спрашивать?

– Правильно заданный вопрос уже сам по себе ответ, ведь так?

Как же Вячеслава достали эти загадки! Ему ни о чем не хотелось думать, мысли ворочались, словно пудовые гири, сознание расслабленно плыло, тепло костра приятно грело уставшие ноги. Из вороха тряпья вынырнула черная кошка, мигнула ему своими зелеными глазами, потянулась и юркнула в полумрак станции.