Павел Макаров – Перекрестки судьбы (страница 55)

– Да нечего мне думать. Неуютно мне на вашей станции. Не хочу себя напрягать. Да и про мечту свою я тебе говорил. А как обустроюсь – милости просим. Возьму твоих парней на обучение. По старой дружбе и в благодарность, что пошел мне навстречу – не отказал.

– Вала ты мне уже поучил уму-разуму! Заглянул я к нему… Удивил ты парня, теперь со стариками осторожнее будет.

– Живой?

– Да что с ним сделается, отлежится быстрее тебя.

– А с девушкой что? – Кузнец спросил уже серьезнее, смотрящий махнул рукой.

– То! Демид твой ее забрал. Чистый убыток от вас: девица уплыла новая, не дешевая, да саламандра сдохла, а за нее еще и Ганзе отбашлять пришлось, с их полигона ящера одалживали. И не отмажешься теперь никак, когда у зверюги копье в башке. Ну, тут не я платил, это кожуховские развлекались и музыку заказывали.

«Значит, не зря я за Демида вступился, – думал Кузнец, – если тот все-таки сумел освободить Ксению. – Он уже знал, что одной только быстрой победой над неумелым пареньком тут не обошлось. – Но ведь сделал парня… Не только на ринге сделал, похоже. Вот кое-кого точно боксу поучить не мешало бы, и жизни вообще тоже».

– А вообще, лишний день боев – станция не в убытке. Бары с борделями битком набиты, бары особенно – не расходится народ, гудит, обсуждает, – задумчиво подытожил смотрящий.

– Бизнесменом ты стал… Даже тут.

Король повернулся к Кузнецу.

– Короче, заходи еще, всегда рад буду. Вдруг передумаешь? И еще, я тебе дам пару своих бойцов, чтобы спокойно довели до Кузнецкого. А заодно и выигрыш дотащить помогут в сохранности.

– Спасибо тебе, Серега. – Кузнец встал и пожал руку Королю.

Стас уныло брел по станции. «Вот, чем кончился наш поход! Друга убили, любимую забрали. Я остался один. Нет, не один. Где-то здесь, в толпе – Матрена и Шторм. Но кто они мне? Матрену я знаю несколько дней, Шторма – тоже. Возможно, тот готов опекать теперь меня, но это не выход. Вряд ли Шторм станет помогать, когда выяснится, что я все же хочу вернуть себе Ксению».

Шторм, обеспокоенный, протолкался к нему сквозь толпу, волоча за собой Матрену:

– Стас, пойдем, мы собрались на «Полянку».

Парень посмотрел на них тоскливо и покачал головой:

– Нет, идите без меня. Теперь я сам.

– Ты уверен? – спросил Шторм. Во взгляде его мелькнуло что-то вроде уважения.

Стас же чувствовал себя хуже некуда. Все болело, лицо было разбито. Но он мужественно кивнул:

– Уверен.

Шторм сунул ему горсть патронов:

– Держи. Это на первое время. – И, заметив протестующее движение парня, успокоил: – Отдашь, когда сможешь.

Они с Матреной пропали в толпе, а Стас побрел дальше.

Ксения. Кажется, она осталась уже в прошлой жизни или в далеком полузабытом сне. И все, что было связано с ней – Коломенское, Савелий, их планы и мечты – осталось там, по другую сторону. Знал ли он Ксению? Стас уже в этом был не уверен. Но он не мог понять: неужели обстоятельства могут так менять людей? Сейчас все вокруг казалось ему чужим, не было родного плеча, на которое можно опереться. Не было лучшего друга, и не больше лучшей… Кого? Кем была для него Ксения?

Мимо сновали люди: у каждого свои заботы и дела, здесь в подземке не особо жаловали праздношатающихся. Потому и цыкали недовольно на плетущегося по платформе станции Стаса. А он брел, практически ничего не видя перед собой. Мир его провернулся вокруг своей оси, вывернулся наизнанку. А где-то в глубине его души уже зарождалось решение, порыв. Но надо было разобраться хоть немного со своим прошлым, разложить по полочкам все, что случилось с ним за эти несколько дней. «Возможно, я просто оказался не готов к большому миру. В Коломенском было спокойно, мы не голодали, но было скучно. Вот нам и захотелось приключений. Но, конечно же, не таких жутких испытаний, что свалились на нашу компанию. Еще эта дурочка Матрена, у которой одни глупости в голове, а ведь она казалась мне даже немного привлекательной. Сейчас ее просто не хочется видеть рядом с собой. И Ксения… куда же без нее. Определенно мне стоило действовать решительнее, но Демиду я проиграл еще задолго до боя. И причина отнюдь не в физической силе, а в той самой готовности к большому миру, к жизни. Такие, как Демид, вообще проигрывают редко. С кем Ксении будет безопаснее? Как бы больно это не звучало – уж точно не со мной. Это мы в Коломенском были не разлей вода. Вот бы вернуться в прошлое и все исправить! Но мы не в сказке, а в суровой реальности».

Мелькнула у него и другая мысль: «А не вернуться ли все-таки домой? Интересно, что думают Сергей Семенович, Матвей, все остальные. Ждут ли нас еще, ищут – или уже мысленно похоронили? Так мало времени прошло – и так все изменилось. В Коломенском время текло незаметно: размеренный быт, одни и те же заботы изо дня в день, одни и те же рассказы стариков о прежней жизни. Но разве я сумею в одиночку пройти весь тот жуткий путь, который мы проделали с ребятами вместе? А спутников я не найду, это точно – кому в большом метро сдалась небольшая вымирающая община, где и разжиться-то нечем? Даже если представить на мгновение, что каким-то чудом мне удастся вернуться домой – как посмотрю я в глаза остальным. Что скажу? Уходило нас трое, вернулся я один. Не уберег ни Савелия, ни Ксению. Что я стану делать в родных подземельях? Вновь и вновь изводить себя мыслями о неудачном походе? Ловить на себе взгляды остальных – когда сочувствующие, а когда и косые? Тосковать об утраченной подруге – и проклинать себя за то, что даже не попытался ее вернуть? Эти мысли меня доконают – или снова погонят в путь, но не факт, что второй раз удастся добраться до метро живым».

Но Стас понимал, что вернуться – значит сдаться окончательно. Признать правду стариков, против которой они пытались взбунтоваться. Этого он не хотел, особенно теперь, когда попробовал другой жизни. Здесь ему было пусть и голодно, и страшно, зато интересно. Пора ему было уже научиться отвечать за себя, принимать решения самостоятельно. И в этой борьбе окрепнуть или погибнуть.

Мог ли Стас сделать больше для Ксении? Насильно ведь мил не будешь – так говорили старшие. А на руках у него не было ни одного козыря – сплошные шестерки, а с такими картами партии не выигрывают. Умом-то он понимал, что Ксению нужно отпустить: нет уже той Ксении, и дело совсем не в хвостике. Но это только умом. Сердце же его протестовало, билось чаще, бунтовало и неистовствовало. Стаса потряхивало – то ли от недавнего боя и выплеснутого адреналина, то ли от случившегося с Ксенией и Савелием. Стас крепче сжал кулаки, стиснул зубы так, что аж захрустели. «Ничего, прорвемся! Время лечит. А мы еще посмотрим. Девчонка еще запросто может вернуться с поджатым хвостом». Он немного приободрился и стал размышлять уже более уверенно:

«С чего начать? Патронов, выданных Штормом, надолго не хватит. Значит, надо найти способ заработать самому. Чтобы вернуть Ксению, мне понадобится оружие… да много чего понадобится. И надо как-то встроиться в этот чужой и враждебный пока мир, коли уж домой решил не возвращаться. Если хуже уже быть не может – значит дальше будет лучше. И хватит уже изводить себя черными мыслями. Сейчас я проиграл, да. Но я хотя бы пытался, хотя бы ввязался в игру. Не такой уж я никчемный, как может показаться. И пусть пока в этом мире побеждают такие, как Демид, я не стану опускать руки. Придет и мое время».

Стас огляделся по сторонам – и вдруг заметил, сколько вокруг симпатичных девчонок. Шлюхи, зазывавшие наперебой клиентов, показались ему красотками – яркие, раскованные. Даже образ скромной Ксюши слегка потускнел. Жизнь здесь, на станции, била ключом. «Неужели в этом кипящем людском муравейнике не найдется места и для меня? Но как найти работу?»

Стас неуверенно подошел к торговцу примерно его возраста, который перекладывал свой товар – поношенную одежду.

– Слушай, друг, у тебя работы не найдется?

Тот с сомнением осмотрел его разбитое лицо, покачал головой:

– У нас и для своих-то работы нет. Ступай к смотрящему – говорят, сортиры опять засорились. Может, нужники чистить доверят.

Сказал и на всякий случай слегка попятился, коря себя за длинный язык. За такой совет можно было и огрести по полной.

Но странный парень драться не стал. Наоборот, лицо его просветлело.

– К смотрящему, говоришь? – И он порывисто зашагал по станции. А торговец еще некоторое время удивленно смотрел ему вслед.

Эпилог

Густой мрак поглотил Шторма с Матреной, как только они ступили в туннель, ведущий к «Полянке». Здесь можно было ожидать всего, а полагаться приходилось только на слух – даже собственного носа не было видно. Они почему-то не подумали заранее ни о фонарике, ни о примитивном факеле на худой конец? Двигаться приходилось медленно. Вячеслав взял Матрену за руку – еще не хватало, завернет куда-нибудь в сбойку или боковое ответвление, потом ищи ее на ощупь. Ступали осторожно – шпалы уцелели далеко не все, частично сгнили и превратились уже в труху. Шуршали и попискивали, разбегаясь, крысы, изредка капала с потолка вода, тяжелые капли с глухим стуком разбивались о бетонные покрытия.

Путникам казалось, что время остановилось. Вячеслав даже тело свое перестал ощущать, оно сделалось каким-то ватным, неподвластным ему. Он просто брел по туннелю, запинаясь, а рядом сопела Матрена, шмыгала носом, шаркала ногами.