Павел Макаров – Перекрестки судьбы (страница 50)

– Все-таки надо сходить на Полянку, когда все закончится. – Вячеслав произнес это вслух, потому что Матрена тут же отреагировала:

– Я с вами, принц, – непринужденно, словно речь шла всего лишь о прогулке по парку, заявила она. «Потрясающая девушка». Стас успел предупредить Шторма о ее странностях. Вячеславу пришла в голову забавная мысль: «А может, все мы стали лишь орудиями в руках судьбы, чтобы доставить в метро Матрену? Я спугнул ребят, они подобрали ее по пути – и вот девушка в Большом метро. – Шторм даже засмеялся нелепости своего предположения. – И как теперь с ней быть? На сегодня она явно назначила принцем меня. Но бросить ее на произвол судьбы – все равно что котенка в воду швырнуть. Ксению заберет победитель, и это явно будет не Стас. А избитый, потерянный парень даже Матрену защитить не сумеет». Шторм вздохнул и подумал, что решать проблемы лучше по мере их поступления. «Пока есть патроны, я в состоянии прокормить еще парочку попутчиков – а там, глядишь, Матрена выберет принцем кого-нибудь другого, и пути наши вновь разойдутся. Значит, ближайшая задача – дождаться, пока решится судьба Ксении, пока разбредется жадная до зрелищ и чужой боли толпа, отыскать Стаса – а потом мы с ним и с Матреной отправимся на «Полянку», в компании даже как-то веселее будет. У меня ведь в Большом метро пока знакомых не густо». Где-то неподалеку вновь мелькнул Глюк, но вряд ли тот пожелал бы сопровождать Шторма – у него и своих дел хватает. А пока предпринять все равно ничего было нельзя – они были зажаты в толпе. И Вячеслав вновь устремил взгляд на ринг.

Но Глюк возник рядом, как будто мыслью его можно было вызывать прямо из воздуха, подтолкнул локтем и спросил:

– На кого поставил?

– Ни на кого. Ставить на знакомых как-то неэтично, а против – тем более.

Глюк смутился: похоже, ему понятие этики было чуждо. По крайней мере, когда речь шла о патронах и ставках.

– Ну, как хочешь… Но руку и сердце девушки сейчас завоюет тот, кто бить умеет.

Шторму так хотелось не согласиться с этим. Настало время проверить, может ли победить тот, кто больше верит в себя и свою праведную цель. Стас верил безоговорочно. Демид – тоже, судя по краткому рассказу Матрены. О Кузнеце с Валом и говорить нечего – их вера в себя подкреплялась такой силой, что битва обещала стать очередной легендой. По крайней мере, ее еще долго будут пересказывать в барах. Глюк подался вперед, чтобы лучше рассмотреть «прекрасную незнакомку», но вдруг отступил и спрятался за спину Шторма. Хоть и оттуда продолжал наблюдать.

– Не, не знаю этого мужика, который против нашего вышел.

– Я знаю. – Матрена уже полностью пришла в себя. – Разбойник он, еще на барже на реке было видно. И зачем с ним Ксюша пошла тогда?

– На реке? Район какой? – уточнил зачем-то Вадим.

– Коломенское… – Шторм не был уверен, но вряд ли друзья смогли пройти берегом реки слишком далеко.

– Кожуховских территория. Теперь понятно, что тут босс делает!

– Еще и босс? – спросил Шторм и подумал: «Будто мало смотрящего. Сидит, вон, окруженный крепкими братками. К Ксении, сидящей рядом с ним, не то что подобраться невозможно, но и просто взглянуть как-то не так не получится».

– Так развлекуха-то какая. Вон, смотри, даже с крысоедами временное перемирие объявили. И от них чеченские пацаны на ринг выходили, только с Валом не очень-то справишься.

И действительно, на почетном месте в кольце охраны сидел какой-то мрачноватый усатый мужчина в лохматой шапке, мех которой завитушками свисал ему на глаза и скрывал взгляд настоящего волка. Он выглядел почти довольным, но явно сожалел, что ни один его боец не вышел сейчас туда, за канаты. А Глюк продолжал свою деятельность – не то спортивного комментатора, не то криминального репортера:

– Кожуховскому авторитету лучше на глаза не попадаться. Хотя, меня-то он не помнит, конечно…

– А должен?

– Ну… В общем… Срок я из-за него мотал. Думал заработать, партию наркоты взял. И поймали, конечно. Даже на Ганзе его продукт спихнуть нельзя, уж слишком сильнодействующие у него грибочки. Меня – на исправработы, а ему – хоть бы что. Все знают, кто он такой, и ничего – по кольцевой разъезжает, как у себя дома! Ничего, повезло вот досрочно с кичи откинуться. Или я бы с тобой тут не разговаривал, а еще на кольце шпалы бы бетоном заливал да воду из туннеля откачивал. Загнулся бы уже к чертовой матери на таких делах.

Шторму показалось забавным, что мелкий пушер обвиняет в том, что попался, криминального авторитета. И посмеялся бы, если бы не предстоящие, более тревожащие его события.

– Откинулся, потому что с администрацией сотрудничал? – Уж очень смахивал Вадим на хитрого стукача, который везде сможет устроиться. Но в бегающих глазах Глюка вдруг появилось что-то, напоминающее достоинство. Похоже, история с «кичей» была не такой простой, как казалось.

– Ни фига. Я Бауманскому Альянсу большую услугу оказал, за то и освободили.

«Бауманский Альянс. Сильное сообщество, производящее боеприпасы, – подумал Шторм и сам удивился. – Откуда я это знаю?» Не знал он лишь исхода боя. Не знала и бледная от волнения Матрена, которая, даже обладая своим странным даром, не в силах была предвидеть, что же случится с ее принцем. Всегда любопытная до всего вокруг, девушка сейчас не сводила глаз со Стаса, лишь изредка посматривая на такую же напряженную Ксению.

У Стаса от боли помутнело в глазах, он поддерживал левой рукой поврежденную правую и даже не слышал, что сказал противник.

Два полученных удара просто потрясли его. Первый был в корпус, парень успел закрыться от него больной рукой, но получилось только хуже. Новый взрыв боли переломал его пополам, и только благодаря этому он уклонился от сокрушительного удара в голову, который, скорее всего, отправил бы его в рай. Он упал на колени. Его рвало от нестерпимой боли.

Демид пренебрежительно смотрел на противника. Ему не хотелось добивать эту тряпку. «Суровый мир в подземельях сам добьет его», – думал он.

Толпа вопила, требуя добить проигравшего, но Демид демонстративно отвернулся от поверженного и ушел в свой угол, замерев там в той же позе, в которой он начинал бой. Ему уже было неинтересно, как уносили скулящего Стаса с поля боя.

– Победитель – Деми-и-и-д!!!!! – Глашатай завывал, будто кто его кусал за заднее место. Он дождался, пока под одобрительный гул болельщиков Демид спустится с ринга. Под присмотром двух бойцов охраны Короля победитель скрылся во вспомогательных помещениях станции.

– А теперь то, ради чего мы все здесь собрались! Второй бой за звание чемпиона метромира!

Шум поднялся такой, что лампа над рингом закачалось, как во время бури.

– Итак, встречайте…

Кузнец запрыгал на месте, стуча битками друг о друга.

– Претендент на звание… Кузне-е-е-ец!!!!!!!

Боксер выскочил из своей каморки и, подняв руки, окинул взглядом поле брани. «Что ни говори, а Король постарался на славу. Вот всегда он был склонен к эффектам – сделать из говна шоу». Толпа встретила появление Кузнеца свистом. Но среди этого осуждающего гула слышались и одобрительные, и подбадривающие крики.

Кузнец посеменил по оставленному коридору к рингу, слушая представление его почтеннейшей публике.

– Чемпион Москвы по боксу среди юниоров. Чемпион по боям без правил двадцатого и двадцать третьего годов нового исчисления. Последние пять лет в официальных боях не участвовал.

Кузнец пролез под верхним канатом и встал в центре ринга, подняв руки в перчатках. Гул поутих. Неизвестно, что послужило этому причиной: перечисление его регалий или все-таки его внушительная фигура.

А посмотреть и правда было на что: рост – метр восемьдесят шесть, вес – девяносто пять килограммов, в меру накачанный, но без лишнего жира. Продемонстрировав пару серий коротких ударов, он услышал в ответ одобрительный гул. «Согласен, хорош мерзавец… может, не так хорош, как в юности, но для своего возраста я в прекрасной форме – не зря тренировался целый год, готовясь к этому бою».

– И наш чемпион! Несравненный, несокрушимый Ва-а-а-ал!!!!

Толпа взвыла так, будто каждому под задницу подложили раскаленную сковородку. Со стороны перехода приближалась фигура соперника. Он был похож скорее на волейболиста, чем на боксера: молодой парень с правильными чертами лица и коротким ежиком волос, длинные мускулистые руки в кикбоксерских перчатках широко расставлены. Пока он шел вдоль людского коридора, каждый из почитателей старался прикоснуться к ним, приобщиться, так сказать, к священнодействию. «Что говорить – хорош», – подумал Кузнец. Чемпион под канаты не пролезал, а просто перемахнул через них, вызвав очередной вопль восторга у фанатов: движения легкие, воздушные, несмотря на сто килограммов веса и рост, наверное, под два метра.

Широкой голливудской улыбкой Вал поприветствовал своих поклонников, после чего кинул взгляд на Кузнеца. Холодный, ничего не выражающий, оценивающий взгляд. Так смотрят на грушу или на тренажер, примериваясь, куда бы посильнее приложить – так, ничего личного, просто объект…

– Бокс…

Чемпион прочно занял центр ринга, длинные руки позволяли ему дотягиваться чуть ли не до канатов. «Кидает их, как поршни… только свист слышен. Одиночные прямые – как гвозди заколачивает». Кузнец увернулся в маятнике. «Лево, право, лево, снова лево… опять лево, теперь право, чтобы не привык, не просчитал. Что у него в голове – метроном, что ли? Периодичность напрягала. Что это, уверенность в себе? Вряд ли он дебил. Скорее всего, усыпляет». Незаметно для себя Кузнец подстроился под ритм противника, и почти сразу тот его наказал: двойка голова-корпус. В последний момент Кузнец разорвал дистанцию, ловя уходящий удар на локоть. «Как же к этому дылде подобраться? Явных ошибок не делает, на короткую дистанцию не подпускает. Понимает, что у соперника шанс будет только там».