Павел Макаров – Перекрестки судьбы (страница 49)

– Я уж думал, что ты не придешь. – Кузнец провел у него перед носом еще одну серию ударов и остановился, накинув на плечи синее полотенце с белой буквой «Д». – Что, передумал, не позарился на мои несметные сокровища?

– Так это… Надо перед братвой было проставиться, а то они уже коситься стали, предъявы кидать. Так я им объяснил, что это только этот… как его… бизнес, во… но и на общак пришлось дать. Так что плата повышается до семидесяти маслин.

– Не, Шустрый, меня твои дела не интересуют. Общак, дуршлаг – это меня не касается. Сговорились на пятидесяти патрончиках – значит столько и будет.

У печали Шустрого не было границ, даже жалко стало парня. Очень он надеялся сбить с Кузнеца лишние бабосы.

– Да ладно, давай договоримся? Будешь хорошим секундантом, и я выиграю, можешь рассчитывать на премиальные. А проиграю, тогда за премиальные можешь считать билет в первом ряду.

Шустрый покумекал, причем весь мыслительный процесс отобразился на его лице, и улыбнулся очаровательной беззубой улыбкой. Что и говорить: если не стань он секундантом, то увидеть бой в первых рядах ему не светило бы ни при каких обстоятельствах. Самые «вкусные» места займут авторитеты и бригадиры, а мелким шестеркам уготована галерка, а то и просто пересказ от счастливчиков. Воспрянув духом, Шустрый оглядел Кузнеца, одетого уже в боксерскую форму. Прикинул, наверное, шансы на выигрыш и, придя к выводу, что ему точно ничего не светит, алчно стал изучать содержимое сумки спортсмена, бормоча себе под нос:

– Да уж, но первый-то бой я пропущу.

«Точно, я же совсем забыл про Демида. Его бой – первый!» При всем уважении к попутчику, Кузнец был невысокого мнения о боевых навыках Демида. С другой стороны, он не знал возможностей его соперника. Поэтому уравнение этого боя было с двумя неизвестными. Наверное, шансы обоих – и Демида, и претендента – были равны. Хотелось так думать… Точнее, спокойней было думать именно так.

Кузнец улыбнулся – больно уж явно у Шустрого в глазах отражались подсчеты – и решил отвлечь его от математических упражнений.

Намотав бинты на кисти рук, Кузнец указал парню на битки в сумке:

– Приступай к своим обязанностям.

Неумело и неуклюже Шустрый натянул перчатки Кузнецу на руки и, застегнув застежку-липучку, довольно оглядел плоды трудов своих. У боксера закралось подозрение, что это было первое, что его секундант сделал в жизни своими руками, но сделал все-таки без больших огрехов. Кузнец сделал пару движений – держится плотно, и кончики пальцев свободны для захвата.

Тут он услышал протяжный клич зазывалы, который голосил на всю станцию:

– Уважаемые граждане «Китай-города» и гости станции. – «О, еще и гости? Король подсуетился. И имидж, и подзаработать». Кузнец отодвинул Шустрого от двери и выглянул наружу. В центре станции, освещенный факелами и мощной лампой, свисающей с потолка, стоял настоящий ринг. Вокруг гудела толпа, состоявшая в основном из местной братвы. – Сегодня вы станете свидетелями двух потрясающих боев. Первый бой – это, не побоюсь этого слова, битва за руку и сердце прекрасной девушки. – Зазывала сделал широкий жест и указал на сидевшую в первом ряду Ксению. Публика одобрительно загудела. – И я представляю вам участников. В правом углу первый претендент: Деми-и-ид!!!!

На ринг, приподняв канаты, взошел Демид и хмуро оглядел сверху бурлящую толпу, предвкушающую зрелище. Одетый только в джинсы, с голым торсом, он натянул протянутые ему рабочие брезентовые рукавицы и постучал сжатой в кулак правой рукой об левую ладонь. Мероприятие это ему совсем не нравилось. Он не то чтобы совсем не умел драться, просто не любил это делать вот так, не по своей воле. С противоположной стороны, не дождавшись объявления, под канаты пролез второй боец.

– И второй претендент на руку прекрасной незнакомки…

Глашатай развернулся к Стасу и полушепотом произнес.

– Как тебя зовут, пацан?

– Стас, – сипло ответил тот.

Глашатай скептически окинул взглядом его высокую, худую и какую-то нескладную фигуру и решил не объявлять его имя.

– Вы знаете правила? У нас нет правил!!!!! Победит тот, кто останется на ногах!

Толпа одобрительно загудела.

Демид выглядел куда выгодней своего противника: на голом торсе его играли тугие желваки мышц, а взгляд выдавал в нем человека, уверенного в себе. А рядом – неопытный юнец с длинными костлявыми руками, которые, того и гляди, выскочат из выданных ему рукавиц.

Бойцы разошлись по углам. На лице у Стаса отразились сразу все чувства: волнение, отчаянная решимость и глубоко скрытый страх. А вот по выражению лица Демида ничего понять было нельзя. Было ощущение, что им овладело полное безразличие. Команду к бою он выслушал, пренебрежительно развернувшись к сопернику спиной, положив руки на канаты. Стас даже опешил и потерял несколько секунд, удивленно разглядывая голую спину противника, и только когда зрители возмущенно засвистели, решительно кинулся в атаку.

Как разъяренный бык, он налетел на Демида… но тот исчез, словно по мановению волшебной палочки. Вот только что перед Стасом маячила его голая спина, и вдруг юнец с грохотом влепился в пустой угол ринга, больно ударившись грудью о канаты, и отлетел обратно. Демид уже стоял в центре ринга и брезгливо рассматривал пацана, словно размышляя, стоит ли марать об него руки.

Стас потер рукавицей ушибленную грудь, на которой остался красный продольный след от каната, и решительно поднял руки в боксерской стойке. Он не собирался отдавать Ксению никому, а тем более – этому наглому, самоуверенному старикану.

Демид улыбнулся и пробормотал себе под нос:

– Ну, пускай будет так…

Он приподнял руки и решительно пошел на более высокого, но очевидно слабого соперника.

Стас всегда знал правило: хочешь драться – бей первым. И он ударил. Отчаянно, целясь куда-то в центр лица Демида. Что-то хрустнуло, и руку пронзила сильная боль. Демид даже не стал уклоняться от удара, а только, чуть наклонив голову, подставил под кулак парня свой железобетонный лоб.

– Ну, вот и все, пацан. Теперь моя очередь бить.

Увидев худенького паренька на ринге, Шторм вздохнул. «О чем только Стас думал, зачем вызвался драться? Ясно, что ему не устоять». Стоявшая рядом Матрена выдохнула:

– Мой принц…

В ближайшие несколько минут они имели сомнительное удовольствие наблюдать, как из принца делают отбивную. Матрена вдруг выпучила глаза, ее затрясло, как в ознобе. Затем глаза ее закатились, она выгнулась дугой – еще чуть-чуть, и пена выступит на губах. Ясно было – это какой-то припадок. К счастью, они с Вячеславом были плотно зажаты в пропахшей потом толпе, и окружающие не обращали на них внимания: всех слишком занимало то, что творилось на ринге. Шторм держал Матрену за плечи, а она неразборчиво бормотала:

– От судьбы нельзя уйти… Судьбу нельзя обмануть… Но как узнать, что на роду написано?

Эти слова услышала стоявшая рядом девка.

– Эка невидаль, – буркнула она. – Кто хочет узнать судьбу – тот идет на Полянку. Да только зачем ее знать? Ладно бы чего хорошее впереди было, а то ведь лажа сплошная, к гадалке не ходи.

Уже не первый раз Вячеслав слышал это название – Полянка – в сочетании со словом «судьба». Шторм считал себя человеком, далеким от мистики. Всегда полагал: чтобы починить оружие, надо взывать не к потусторонним силам, а к оружейнику. Но изобилие странных совпадений начинало как-то смущать. «Я ведь еще тогда, в “Деловом центре”, неоднократно подумывал о том, чтобы пуститься в путешествие – да все не решался. И тут кто-то взял и отправил меня в это самое путешествие, даже не спросив. Даже если это был вполне конкретный человек – не высшие ли силы направляли его руку? И я, подобно Одиссею, отправился в странствие по постъядерной Москве. А эти дети, которых я спугнул в Коломенском? Случайно ли я вынудил сняться с насиженного места и их тоже? Или это просчитанная кем-то цепная реакция, где я играю вовсе не главную роль, а являюсь лишь необходимым звеном в цепи событий? А потом – стоило мне подумать о «Павелецкой», и буквально из ночного воздуха материализовалась машина с водителем, который сам не отдавал себе отчета, почему именно в этот час ему вдруг вздумалось проехать по этой улице. Я хорошо запомнил его слова: «Меня здесь не должно было быть». Такое чувство, что меня ведут, буквально подталкивают в нужном направлении. Вопрос только – кому нужном? И выигрыш на «Павелецкой» – это тоже часть этого плана. Немудрено, что часть выигрыша я потратил на то, чтобы накормить и провести на «Китай-город» парня и девушку, которые искали свою подругу. Их и так уже осталось трое из четырех – один погиб на «Волгоградском проспекте». А еще одна – главный приз сегодняшних боев и должна достаться сильнейшему». Шторму удалось мельком увидеть хрупкую девушку невероятной красоты. Увы, Вячеслав понимал, что Стас спасти ее не сумеет. Но решил досмотреть все до конца. «А что потом? Попытаться вернуться обратно и рассказать в «Деловом центре», что и в Большом метро есть жизнь? Можно представить, как воспримет эту новость комендант станции». Все это могло закончиться плачевно для Шторма. Да и остальные обитатели его родной станции тоже вряд ли мечтают резко изменить свою жизнь. А чем кончаются авантюрные вылазки, судьба уже продемонстрировала Шторму на примере ребят из Коломенского. Отогнав от себя эти философские мысли, он взглянул на Матрену. Ей вроде бы полегчало. Она бессмысленно уставилась куда-то в пустоту.