Нам и так-то страшно было,
Да ещё пугают нас!
С неба молния светила,
Долетал небесный глас!
Поприжались мы друг к другу,
Влезли в сено с головой,
Вчетвером вцепились в руки —
К нам пришёл ночной покой.
Гром прошёл, затихли тучи,
Дождик капает: кап-кап.
Лишь комарики летучи
Слушают мальчишек храп.
То ли травы их пугают,
То ли звуки пацанов,
Комары не подлетают
И мотаются без снов.
Дед Василий
Майский вечер. Свет окошка.
Дед со строгими бровями.
Рядом старая гармошка
Уперлась в траву мехами.
Три войны с начала века
Пролетели, как в тумане.
Не сломили человека,
Только боли в старой ране.
Беляев Василий – мой дед. Рис. автора.
Молчалив, неразговорчив,
Но душа его тепла.
Сердцем видно, что отходчив,
Только память тяжела.
Не ушли воспоминанья,
Возвращаются ночами.
Изредка слышны стенанья
С крепко сжатыми очами.
Всё с годами затихает,
Забываются моменты.
Вот и дед слегка вздыхает,
Видя кадры старой ленты.
– Деда, спи, я караулю,
Я сегодня не засну.
Сильно я люблю Дедулю,
Того, кто спас мою страну…
Утром в мае стройным шагом,
Отчеканенным, стальным,
Мы идём под шелест стяга,
А портрет несёт мой сын.
Пока помнят поколенья,
Будет Полк Бессмертным вновь.
Там и правнуков коленья
Отдают свою любовь.
…На завалинке у стенки
Расположившись гурьбой,
Внуки деда, сжав коленки,
Обступили всей толпой…
Солоха
Это было под Смоленском,
В девятнадцатом веку.
В небольшом уезде энском,
Скажем: «Где-то на Днепру».
Жил помещик Каргопольский,
Отставной поручик был,
Шляхтичем считался польским
И кутилой страшным слыл.
Он женился на дворянке
С родовым поместьем здесь, 
