Надо травушку косить.
Вон, роса ещё не спала —
Легче косу вкруг водить.
Уж за полдень – жар крепчает,
Запах травушки парит.
Каждый, видя, примечает:
Мать пошла обед варить.
На костре кипит похлёбка
Из картошки, да с грибами.
Рядом чайник жмётся робко,
Вновь заваренный листами.
От смородины весь красный,
Чай с приятным ароматом.
День становится прекрасным
После кружечки ребятам.
Возле кустика калины,
Под берёзкою шурша,
Мать накрыла мешковину,
Сверху скатерть положа́.
На неё кладётся сало,
Хлеб, порезанный ломтём,
Яйца, лук, что запасала
Поздно вечером, пред сном.
Крынка беленькой сметаны,
Масло, взбитое самой,
И картошечка с таганы,
Рассыпная, с кожурой.
Сыр, варёный накануне
Своей собственной рукой
Да отжатый на чугуне —
Гирей мощною, с дугой.
Вытащила из тенёчка
Крынки с белым молоком.
Постаралась утром Ночка,
Лишь мычала: «Всем нальём.»
Понимает вишь, бурёнка,
Кто готовит на зиму:
Сена свежего бабёнка
Даст покушать во хлеву.
Я даю сигнал к обеду —
Бью по рельсе молотком.
Звук доходит даже деду,
Все идут к костру пешком.
На покосе дед менялся,
Вроде даже молодел.
Три войны прошёл, сражался,
И нисколько не старел.
У костра лесные байки
Под дымок, взлетавший ввысь,
Дед рассказывает стайке
Пацанов, что собрались
После сытного обеда
Вновь послушать про войну:
«Нелегка была победа…» —
Да еще и не одну.
«Я служил тогда в обозе.
Под Смоленском, в окружной
Очутились мы все в позе,
Нехорошенькой такой.
Справа – немец, слева – немец,
Спереди и сзади жмёт.
Окружил нас чужеземец
Да прохода не даёт.
И решили пробиваться:
– Лучше смерть, чем в плен врагу.
