Рано – солнышко чуть встало,
И созревшая трава:
«Накосить бы не мешало», —
Так и шепчет мурава.
А сестрёнки в междурядье
Занимаются валками.
Ворошить траву, как прядье,
Можно было лишь руками.
Мы тоже были на подмоге:
Где траву перевернуть.
«Берегите, детки, ноги!» —
Нам кричали там и тут.
На покосе змеи жили,
Шустро ползали в траве.
Мы же их в зажим ловили
Палкой длинной в логове.
А потом на солнцепёке
Те висели на шесте.
Чёрну-ворону, сороке
На закусочку в когте.
Для костра сучков набрали,
Собирая по лесам.
А ещё грибы искали —
Нас учили: «Сделай сам».
Вскоре Вольхин появился
На лошадочке своей.
Слепней рой над нею вился,
Норовя куснуть сильней.
Дядя Ваня, распрягая,
Всё же ноги ей связал,
И, на волю отпуская,
Мне следить за ней сказал.
Сам отправился на помощь,
Взяв литовочку свою.
Я лошадке вкусный овощ
Дал – жуёт, а я смотрю.
Эх, охота покататься,
Только ростом как-то мал,
И пришлось с пенька забраться,
Уцепился – не упал.
Лошадь, чувствуя малого,
Потихонечку пошла.
Обалдевший от такого,
Я вцепился в удила.
Та спокойно зашагала.
Встала. Травушку жуёт.
В кустах птицу испугала.
Ну, а дальше? Не идёт.
На спине сижу лошадки,
Мягко гриву теребя.
Обжимают голы пятки
Рёбра доброго коня.
Солнце только с деревцами
Поравнялось, выползая,
Пробуждаемо певцами,
Всё росою омывая,
Торопилось ввысь, к зениту,
Чтобы, сверху нагревая,
Просушить траву отбиту,
Что, литовками срезая,
Косари сложили валко,
Сбоку, ровными рядами.
Нам, в тени, их было жалко,
Что под солнцем машут днями.
Но пока жара не встала,
