Барин, как взглянул, и сразу:
– Сколько хочешь? Говори!
Та лишь вымолвила фразу.
Он в ответ ей: – Не шали!
Торговались, да рядились,
К половине и сошлись,
Но деньгой не расплатились,
На заёмной поклялись.
Барин смотрит на шкатулку:
– Хочу видеть девку ту!
Слуги, выбежав на у́лку,
Побежали все в поту.
Таня думала: заказы
Будут новые опять.
У конторы видно сразу:
Слуги барина стоят.
Входит в комнату – народа
Не пройти, и ни присесть.
Посредине, у комода,
Барин-заяц, сам как есть.
Перед барином шкатулка,
Ну, та самая, поверь.
– Ваши камни? – спросил гулко.
– Были наши, их теперь.
– Нет, мои. В заём отмечен.
Хочешь, вмиг всё подарю?
– Так одаривать-то нечем.
– Хоть одень. Я посмотрю.
Посмотрела молча: – Можно. —
И к шкатулке подошла.
Всё надела осторожно,
Повернулась, отошла.
Барин глянул: – Боже правый!
Как всё хорошо на ней!
Я счастливый в мире самый,
Всех счастливей из людей!
– Поглядели? Вот и хватит!
Нет мне времени стоять.
Есть работа. Кто ж заплатит,
Если буду здесь сиять? —
Барин паузу нарушил:
– Моё сердце пощади!
Замуж выходи, Танюша,
За меня ты выходи!
– Не под стать такое, барин,
Вместе с Вами мне не быть, —
Стал вдруг взгляд её печален, —
Не о чем нам говорить.
Только барин не сдаётся,
На другой день сватов шлёт,
Умоляет, как придётся:
– Без невесты не уйдёт!
Таня слушала и молвит:
– Говорят, что во дворце
Есть палата, где изволит
Малахит стоять в венце.
Коль царицу там покажешь,
Тогда выйду за тебя. —
Барин радостен: – Как скажешь,
Что не сделаешь любя!
Запрягли коней в дорогу,
А невеста говорит:
– Не могу с тобой, ей-богу,
Наш обряд так не велит.
– А когда в Санкт-Петербурге
