В общем, девка согласилась
Музыканта окрутить,
То ли в парня так влюбилась,
То ли просто совратить.
Вскоре свадебку сыграли,
Всё по чину, как должно,
В Полевской жить умотали,
Как было предложено.
Стал приказчиком он вскоре
На заводах Полевских,
Весь изысканный, в камзоле,
Первый франт средь городских.
Он по роду чужестранец,
Непонятно говорит:
То ль британец, то ль германец,
Не поймёшь его на вид.
Лишь одно кричал отменно,
Выговаривая чётко:
– Всех пороть и непременно! —
Соглашались с ним все кротко.
А на деле тот мужчина
И не сильно был плохой.
Хоть кричал он очень сильно,
Не был он для всех бедой.
И поэтому Поротей
Средь народа нарекли,
А средь ближних, благородий,
Его звали, как могли.
По приезду увидали:
Настя клад свой продаёт.
Тут купцы поналетали,
Ну а та не отдаёт:
– Покажи, что там ты прячешь?
Камни, что ли, продаёшь? —
Настя вынула: – Оплатишь? —
И торопит: – Ну, берёшь?
У Поротиной бабёшки
Загорелись глазки вмиг:
«Погорельцы-то с Гумёшки
Ох, какой хранили шик!»
Этих штучек повидала,
Всё ж в столице-то росла,
За границей побывала
И деньжонок припасла.
У самой императрицы
Украшений таких нет,
Очень знатные вещицы,
Сделку б не сорвать в ответ:
– Сколько просишь? – Саму малость,
И шкатулочку продам.
– Не дави сейчас на жалость,
Дома деньги тебе дам.
Но Настасья не с пугливых,
На такое не пошла:
– Чтобы хлеб искал ленивых?
Лучше б ты сама зашла.
– Хорошо, смотаюсь мигом,
Принесу две тыщи враз.
Лишь не связывайся с лихом,
Не продай другим алмаз.
Как уехала бабёнка,
А купцы уж тут как тут:
– Продала почём, девчонка?
– За две тыщи. – Те ревут:
– Ты совсем ума лишилась?
