На один ещё вершок.
Домик строили как норки,
На краю большущей горки.
Дверка – ста́ренький пенёк,
А над нею козырёк.
На двери виси́т подкова —
То для счастья и для зова,
Чтоб хозяева встречали,
Кто придёт, и угощали.
В общем, добрый был народ,
Тыщу лет продлялся род.
Под Бесёновой горой
Град построили большой.
Посреди глухой пещеры
Мощный свод держали стелы
Опираясь на гранит,
Тот, что на полу лежит.
Весь в узорах, не простой,
С жи́лкой жёлтой – золотой.
Кое-где блестят алмазы,
Разноцветные топазы,
Создавая чудный свет,
Так как солнечного нет.
Освещая чу́дям путь,
Разгоняя те́мень, жуть.
Отражаясь в малахите,
Тем, что сте́ны все покрыты,
Создавали здесь уют
Мягким светом там и тут.
На стена́х, как в галерее,
Портреты в мраморе висели:
Королева местных гор,
Да и гномы на подбор.
Старший прадед – Алуе́,
Тот, что с молотом в руке́,
Для Луны ладью сковал
И на небо приковал.
Вот с тех пор Луна в печа́ли,
День тоскуя на прича́ле,
Ночью движется по сво́ду,
Млечный путь круша как во́ду,
Освещает лю́дям путь.
Ей всю ночь так не уснуть,
Зажигая за собой
Звездочек волшебный рой.
Уж шесть вожде́й сменилось кря́ду,
И, получив свою награ́ду,
На пле́чах де́ржат этот свод,
Чтоб в ми́ре жил чудной народ.
Прошло уже немало лет
И тех героев больше нет,
Но всем осталось в назидание
Их дел былого созидание.
Менялись слуги и вожди,
И за́сухи были́, дожди,
Но остава́лось неизменно
Все то, что нужно непременно
Для жи́зни бурной и лихой,
Пока не подойдёт покой.
И каждый правил триста лет,
Надевая амулет,
Что был откован из звезды
Небывалой красоты.
Вождём мла́дшим был Бабай.
В двести лет познал свой край
