«Ну, а может, это снится?»
Посреди того лужка
Вода чиста с бережка.
Только сверху синевой
Подерну́лась тенетко́й.
Посредине паучок
Сидит, будто старичок.
Бра́тьям стало тяжело,
Сели даже на бревно.
Ноги ва́тные – не встать,
Захотелось только спать.
Вдруг из этого окошка
Показалась головёшка.
Сверху синенький платок,
Двое глазок и роток.
Скоро вышла старушонка,
Худосо́чная душонка.
Рост не больше трех пядей,
Сине пла́тьишко на ней.
Сама то́щая такая,
Ветерком чуть не сдувая,
Руки тянет к мужикам,
Удлиняясь по бокам.
Руки жи́деньки, страшны́е,
Над луго́м ползут кривы́е.
Хорошо, что нет когтей,
Стало страшно, хоть убей.
Захотелось убежать —
Силы нет с бревна привстать.
Кое-как достал с мешка
Ка́мешек из туеска
И направил на старушку
Камень-зеркальце с подушку.
Бабка стала хохотать,
Руки спрятались опять.
«Это что за чудо здесь?
Так и хочется присесть», —
Бабка видит в отраженьи
Изменённое виденье,
Да смешное, что не встать,
Лишь охота хохотать:
– Что ж, потешили старушку.
Что хотите за игрушку?
– Говорят, что блюдце есть,
Видит всё, куда навесть.
На нём яблочко бежит,
Всё покажет – ворожит.
– Есть такое у меня,
Поменяю не кляня.
Тут же блюдце отдала,
Да и ка́мешек взяла.
Будет чем себя занять,
До́лги зи́мы коротать.
Зимой гости не идут,
Скучновато одной тут.
Вниз, по чёрной, по реке́
Мчится лодка налегке́.
Через пруд, к большой горе
Да к Баба́евой норе:
«Вот, исполнили приказ.
Покажи, где руд припас?»
Гном то блюдце положил,
По кру́гу яблоко пустил.
Посветлело сразу блюдце,
Только братья не смеются.
