Павел Крец – Падение белого короля (страница 7)
Дождь усилился. Артём поднял воротник пиджака. В кармане нащупал несколько последних скомканных купюр. Этого хватит на ночлежку. Или на бутылку самой дешёвой водки. Он ещё не решил. Он стоял под дождём, один во всём мире, и впервые в жизни не знал, какой сделать следующий ход. Он был на нулевом этаже. И единственный путь отсюда вёл только вниз.
Тени старых друзей
Ночь он провёл в капсульном хостеле недалеко от Павелецкого вокзала, в пластиковом гробу, пахнущем чужим сном и дешёвым дезинфектором. Сон не шёл. Он лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в симфонию чужой нищеты: храп из соседней капсулы, пьяное бормотание в коридоре, скрип пружин над головой. Его тело, привыкшее к ортопедическому матрасу и выверенной температуре климат-контроля, бунтовало. Кожа зудела от соприкосновения с жёсткой синтетической простынёй. Каждый вдох казался усилием, словно он дышал не воздухом, а спрессованной, пыльной безнадёгой. Утром он купил в переходе самый дешёвый кнопочный телефон и сим-карту, оформленную на несуществующего Ухтомского Ивана Петровича. Старый смартфон, его бывший командный центр, был мёртв, а главное – скомпрометирован. Этот же, новый, был анонимным, как безымянная могила. Он был инструментом, а не продолжением руки.
Первый звонок был актом почти иррациональной веры в старый мир, в его незыблемые законы. Он набрал номер Михаила Воронова, главы венчурного фонда «Vector Prime». Михаил был не другом, но партнёром. Циником, прагматиком, хищником. Человеком, который ценил цифры выше репутации и прибыль выше морали. Он должен был понять. Должен был оценить актив, а не его временную упаковку. Артём отошёл в сторону от шумного потока людей у метро, репетируя в голове первые фразы. Без эмоций. Без просьб. Только бизнес. Консультации. Анализ рисков для нового портфеля фонда. За скромный процент. За еду.
«Слушаю», – голос Воронова в динамике прозвучал так же ровно и холодно, как всегда. Словно был пропущен через фильтр, убирающий все человеческие обертоны.
«Михаил, это Артём Корнеев».
На том конце провода повисла пауза. Не удивлённая, не растерянная. Оценивающая. Пауза, за время которой невидимый процессор в голове Воронова просчитал все возможные риски и выгоды от этого звонка. Рисков было на порядок больше.
«Артём, – произнёс он наконец, и в голосе не было ни тени сочувствия. – Удивлён твоему звонку. Слышал, у тебя неприятности».
«Это решаемые неприятности, – солгал Артём, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – У меня есть некоторые соображения по поводу твоего нового азиатского проекта. Я видел их презентацию. Там системная ошибка в оценке…»
«Артём, – Воронов перебил его, не повышая голоса, но интонация стала твёрдой, как замёрзшая сталь. – Давай не будем тратить ни моё, ни, как я понимаю, твоё весьма ограниченное время. Твой номер в моей записной книжке уже помечен как токсичный актив. Любая аффилиация с тобой на данный момент несёт в себе репутационные издержки, несопоставимые с любой возможной выгодой. Я ценю твой ум, но рынок ценит чистоту. У тебя её больше нет. Мне жаль. Не звони сюда больше».
Короткие гудки. Артём опустил руку с телефоном. Всё. Холодно. Профессионально. Безжалостно. Он был не человеком, попавшим в беду. Он был акцией, рухнувшей до нуля. Его списали с баланса. Его делистинговали с биржи жизни. В груди не было обиды, только ледяное, выжигающее всё внутри понимание. Так работает система. Его система. Она просто сработала против него.
Он побрёл в сторону Замоскворечья, по старым, кривым улочкам, где на каждом шагу история соседствовала с упадком. Ему нужно было перегруппироваться. Профессиональный мир закрыт. Оставался личный. Люди, связанные с ним не контрактами, а чем-то иным. Чем-то, чему он никогда не доверял, но на что теперь вынужден был опереться.
Олег Свиридов. Владелец небольшой, но успешной компании по кибербезопасности. Пять лет назад его стартап был на грани краха. Конкуренты устроили ему настоящую войну, и Олег, талантливый технарь, но никудышный бизнесмен, был готов выбросить белый флаг. Артём потратил две недели своего времени, бесплатно, из чисто спортивного интереса. Он вскрыл стратегию конкурентов, нашёл уязвимости в их продукте и разработал для Олега такую контратакующую схему, что тот не просто выжил, а откусил солидный кусок их рыночной доли. Олег тогда плакал в его кабинете от благодарности, жал руку и клялся, что обязан ему всем.
Артём нашёл его в маленьком кафе на Пятницкой, где тот часто обедал. Олег сидел за столиком у окна, уткнувшись в ноутбук. Он поправил очки, отхлебнул свой латте. Выглядел он хорошо: пополневший, уверенный в себе, в дорогой рубашке. Артём подошёл к столику.
«Олег».
Свиридов поднял голову. Узнавание, радость, а затем – панический ужас сменили друг друга на его лице с такой скоростью, что это было похоже на системный сбой. Он вскочил, опрокинув стакан с водой.
«Артём? Ты… как ты здесь?» – он озирался по сторонам, словно боялся, что их увидят вместе.
«Вышел. Вчера», – Артём сел на стул напротив, не дожидаясь приглашения.
«Вышел… – Олег сел тоже, его движения стали дёрганными, суетливыми. Он промокал салфеткой лужу на столе. – Это… это хорошо. Я очень переживал. Очень. Просто… ты же понимаешь, такое время, звонить… могли неправильно понять».
«Понимаю, – сказал Артём. – Я не за этим. Мне нужна помощь, Олег».
Свиридов вздрогнул. Он избегал смотреть Артёму в глаза, его взгляд бегал по скатерти, по меню, по проходящим за окном людям. Куда угодно, только не на лицо человека, которому он был всем обязан.
«Да, конечно… чем могу… – пробормотал он. – Если юридическая помощь нужна, у меня есть хороший…»
«Мне нужны деньги, – Артём решил резать напрямик. Эта игра в вежливость была унизительнее прямого отказа. – В долг. На первое время. И, возможно, какая-то работа. Неофициально. Я могу делать для тебя аналитику. Никто не узнает».
Олег замер. Его лицо стало серым. Он тяжело сглотнул. «Артём… друг… ты же понимаешь…»
«Что я понимаю, Олег?» – в голосе Артёма появился металл.
«Всё прослушивается! Всё отслеживается! – Олег перешёл на сдавленный шёпот, наклонившись через стол. – Любой перевод на твоё имя, даже на левую карту, тут же всплывёт! А работа… Артём, у меня семья, у меня дети! У меня компания, которую я строил… ты же сам мне помог её построить! Я не могу рисковать всем! Они же… они же придут и за мной! Скажут – пособник! Скажут – финансировал преступника!»
Он говорил быстро, сбивчиво, и в его глазах стоял животный страх. Не за Артёма. За себя. За свой уютный мирок, который мог треснуть, если он протянет руку утопающему. Артём смотрел на него, на этого трясущегося, испуганного человека, и не чувствовал гнева. Только брезгливость. Словно наблюдал за поведением какого-то примитивного организма, чья единственная функция – выживание любой ценой.
«Я вернул бы всё. С процентами», – сказал он тихо, уже не прося, а просто констатируя факт из параллельной вселенной, где такие слова ещё имели вес.
«Дело не в деньгах! – почти взвизгнул Олег. – Дело в том, что ты… ты теперь как радиоактивный. К тебе прикасаться нельзя. Прости. Правда, прости».
Он вытащил из кармана бумажник, торопливо отсчитал несколько купюр по пять тысяч и попытался сунуть их Артёму под стол. «Вот… возьми. Это всё, что могу. Просто… как от человека. Не как от друга. Хорошо?»
Артём смотрел на эти деньги, на пухлые, вспотевшие пальцы Олега. И в этот момент что-то внутри него окончательно умерло. Он медленно поднялся.
«Оставь себе, Олег, – его голос был абсолютно ровным. – Купи детям мороженое».
Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Он чувствовал на спине взгляд Олега – испуганный, виноватый и, самое главное, полный облегчения. Второй круг ада был пройден. Профессионалы от него отказались. Друзья – предали. Оставались тени. Тени из далёкого прошлого, из той жизни, которую он так старательно похоронил под фундаментом своего успеха.
Был ещё Слава Белов. Они учились вместе на физтехе. Слава был неглупым, но ленивым и завистливым. Он всегда смотрел на Артёма снизу вверх, с плохо скрываемой ненавистью к его таланту, к его целеустремлённости. Их пути разошлись сразу после института. Артём начал строить свою империю, а Слава ушёл системным администратором в какую-то полугосударственную контору. Они не виделись лет десять, лишь изредка пересекаясь в соцсетях, где Слава оставлял язвительные комментарии под постами о достижениях Корнеева.
Артём нашёл его через общих знакомых. Слава согласился встретиться на удивление легко, даже с какой-то радостной готовностью. Он назначил встречу в шумном фуд-корте торгового центра на окраине Москвы. Место было выбрано идеально для унижения: грохот музыки, крики детей, запах пережаренного масла и дешёвого пластика.
Слава ждал его за столиком, перед ним стоял большой стакан с пивом и тарелка с куриными крылышками. Он сильно раздался вширь, обзавёлся пивным животом и сальным блеском на лице. Увидев Артёма, он расплылся в широкой, хищной улыбке.
«Корнеев! Какими судьбами! – прокричал он, перекрывая шум. – Садись, гостем будешь! Пива?»
«Нет, спасибо», – Артём сел напротив. Он чувствовал себя экспонатом в кунсткамере.
«Ну да, ну да, ты же у нас всегда на спорте был, – Слава с хрустом откусил крыло. – А я вот, по-простому. Слыхал я про твои приключения. Весь интернет гудит. Да уж, высоко летал, больно падать. Я всегда говорил, что эти ваши стартапы – пузырь один. Вот у меня – стабильность. Оклад, соцпакет, тринадцатая зарплата. Никаких рисков».