Павел Крец – Красная сессия (страница 8)
Он снова сделал паузу, внимательно наблюдая за их реакцией.
«Его версия, я думаю, вас не удивит. Двое молодых людей, возможно, под действием наркотиков, беспричинно напали на него и его товарища. Завязалась драка, в ходе которой ваш спортивный молодой человек умышленно толкнул Виталия, целясь именно в бордюрный камень. Умышленно, Илья. С особым цинизмом. Думаю, любой следователь с радостью примет эту версию. Особенно если она будет подкреплена… вещественными доказательствами».
Он наклонился, щелкнул замками своего портфеля и достал оттуда тонкий, серебристый планшет. Он положил его на колени и включил. Экран ожил.
«Вы вчера проделали большую работу, пытаясь замести следы», – сказал он с ноткой одобрения в голосе. – «Удалили файл с телефона, потом из облачного хранилища, даже корзину почистили. Очень предусмотрительно. Но, как верно заметил Илья, в цифровом мире ничего не исчезает бесследно. Особенно, если знаешь, где искать. И у тебя есть доступ к корневым логам сервера».
Он повернул планшет экраном к ним.
Маша увидела на экране до боли знакомую картинку. Темные, трясущиеся силуэты в ночном сквере. Она услышала свой собственный сдавленный вздох, который записал микрофон телефона. Она увидела, как Илья отталкивает ее. Услышала грубый голос бандита. Увидела толчок, падение и… она не смогла смотреть дальше. Она отвернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Илья смотрел. Он заставил себя смотреть. Он видел свой страх, свою ярость, свою растерянность. Он видел все сорок семь секунд их падения в ад, записанные с безжалостной точностью цифрового свидетеля. Видео обрывалось в тот момент, когда второй бандит убегал.
«Как видите», – Леднёв выключил планшет и положил его рядом с собой на стул, – «у меня есть полная, нередактированная копия. Вместе с показаниями свидетеля и заключением «независимого» судмедэксперта, который легко найдет признаки умышленного нанесения тяжких телесных повреждений, это видео гарантирует Илье лет восемь строгого режима. А вам, Мария, как соучастнице, не сообщившей о преступлении и пытавшейся скрыть улики, года три общего. Ваша блестящая карьера закончится, не успев начаться. Ваши мечты, планы… все это превратится в протокол допроса».
Он говорил это не со злостью. Он говорил это как данность. Как врач, который сообщает пациенту о неоперабельной опухоли. Спокойно, методично, не оставляя ни малейшей надежды.
В комнате снова повисла тишина. Но теперь это была другая тишина. Не тишина ожидания, а тишина приговора. Маша и Илья были раздавлены. Он не просто шантажировал их. Он препарировал их страхи, вытащил их на свет и показал им их же собственными глазами. Он лишил их всего: надежды, права на защиту, даже права на собственную версию событий. Он владел их прошлым, а значит, и их будущим.
«Но я не следователь», – продолжил Леднёв, и его голос снова стал почти дружелюбным. – «И я не хочу ломать две молодые, перспективные жизни. Я бизнесмен. А любой бизнесмен предпочитает превращать проблемы в активы. А вы, мои дорогие, – ценнейший актив».
Он поднялся со стула и медленно прошелся по комнате.
«Я давно за вами наблюдаю. За обоими. Вы – идеальная команда. Мозговой центр и технический гений. Юридическая изворотливость и цифровая мощь. Такие таланты не должны пропадать впустую, решая задачки для профессоров или отлаживая чужие сайты. У меня для вас есть работа. Настоящая работа. Сложные, интересные, высокооплачиваемые задачи».
Он остановился перед Ильей.
«Мне нужен человек, способный проникать в любые защищенные системы, извлекать информацию, отслеживать финансовые потоки, обеспечивать анонимность и безопасность моих коммуникаций. Мне нужен цифровой бог. И я думаю, ты им станешь, Илья».
Затем он повернулся к Маше.
«И мне нужен юрист. Но не тот, который заучивает статьи кодекса. Мне нужен человек, который видит в законе не свод правил, а инструмент. Который умеет находить в нем лазейки, противоречия, двусмысленности. Который может составить договор так, что комар носа не подточит, или, наоборот, найти в чужом договоре ту самую запятую, которая обрушит всю конструкцию. Мне нужен архитектор беззакония в рамках закона. И я уверен, у вас получится, Мария».
Он вернулся к стулу и взял свой портфель.
«Итак, ультиматум, как вы, наверное, уже поняли, очень прост. Вариант первый: вы отказываетесь. И тогда эта флешка», – он извлек из портфеля крошечный носитель информации, – «вместе с показаниями свидетеля и моими комментариями ложится на стол одному очень понимающему следователю. Ваша жизнь заканчивается. Вариант второй: вы соглашаетесь. Вы начинаете работать на меня. Выполнять мои поручения. Ваши таланты и ваше время отныне принадлежат мне. Взамен я решаю вашу проблему с Виталием. Видео уничтожается. Свидетель меняет показания на «ничего не видел, ничего не помню». Я оплачиваю лечение Виталия в лучшей частной клинике. Вы продолжаете учиться, ходить на практику, жить своей обычной жизнью. По крайней мере, для всех окружающих».
Он посмотрел на часы.
«Я не буду вас торопить. У вас есть целых пять минут, чтобы принять самое важное решение в вашей жизни. Я подожду в коридоре».
Он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Его уход не принес облегчения. Его невидимое присутствие осталось в комнате, оно пропитало сам воздух.
Илья и Маша остались одни. Но они не смотрели друг на друга. Смотреть было невыносимо. Они были загнаны в угол. Леднёв не оставил им ни одной лазейки, ни одного шанса. Он просчитал все. Он знал их страхи, их амбиции, их слабости. Он предложил им не просто сделку с дьяволом. Он предложил им единственный способ сохранить хотя бы видимость той жизни, за которую они так цеплялись.
Маша подошла к окну. Там, внизу, все шло своим чередом. Люди, машины, город. Целый мир, который не знал и никогда не узнает об их выборе. Ее мозг юриста, который на мгновение отключился от шока, снова заработал. Она лихорадочно искала выход. Полиция? Рассказать все? О шантаже, об угрозах? Она представила себе эту картину. Двое студентов приходят в отделение и рассказывают безумную историю про ночную драку, про таинственного бизнесмена, про видео, которого у них нет. А на другой чаше весов – показания свидетеля, связи Леднёва, его деньги. Их раздавят. Их превратят в наркоманов, напавших на невинных людей. Их никто не будет слушать. Их сделают козлами отпущения.
Она посмотрела на Илью. Он сидел на полу, прислонившись спиной к двери, и смотрел в потолок. Его лицо было спокойным. Но это было спокойствие человека, который смотрит в бездну и понимает, что падение неизбежно. В его мире, мире логики и алгоритмов, у этой задачи было только одно решение. Когда система скомпрометирована и перезагрузка невозможна, ты либо выключаешь питание, либо подчиняешься вирусу, который захватил управление.
Выбора не было. Это было самое страшное. Не сам факт того, что им придется совершать преступления. А то, что у них отняли свободу выбирать. Их жизнь, их таланты, их будущее – все это только что было приватизировано человеком, который ждал за дверью.
Дверь приоткрылась. В щель просунулась голова Леднёва.
«Ну что, коллеги? Время вышло. Надеюсь, вы приняли конструктивное решение?»
Маша медленно повернулась от окна. Она посмотрела на Илью. Он поднял на нее глаза. В их взглядах не было ни любви, ни страха. Только глухая, холодная пустота. Они были в одной клетке. И единственный способ выжить в ней – это принять правила тюремщика.
Она глубоко вздохнула, собирая в кулак остатки своей воли.
«Мы согласны», – сказала она. Голос был твердым, но мертвым. – «Какие наши первые задачи?»
Леднёв снова улыбнулся. На этот раз его улыбка была искренней. Довольной. Как у игрока, который только что поставил шах и мат.
«Вот и прекрасно», – сказал он, входя в комнату. – «Я знал, что мы договоримся. Добро пожаловать в команду».
Он положил на стол два новых, запечатанных в коробки смартфона.
«Это ваши новые рабочие инструменты. Ваши старые телефоны можете выбросить. С этой минуты все наше общение будет идти только через защищенные каналы на этих устройствах. Я пришлю вам инструкции. Илья, первое задание для тебя поступит сегодня вечером. Мария, для вас – завтра утром. А сейчас – приведите себя в порядок и идите на учебу. Вы должны выглядеть как обычно. Никто ничего не должен заподозрить. Ваша сессия только начинается. И зачеты на ней будут приниматься по особым правилам».
Он в последний раз окинул их взглядом, кивнул и вышел, на этот раз окончательно. Дверь тихо щелкнула.
Они остались одни в тишине, нарушаемой лишь гудением старого холодильника. На столе лежали две белые коробки. Два цифровых ошейника. Их прежняя жизнь была официально окончена. Начиналась новая. И она пахла не возможностями, а страхом, безысходностью и чужой, холодной волей.
Цифровые кандалы
Новый телефон лежал на столе, как обломок инопланетного корабля. Гладкий, черный, без единой царапины, он был абсолютно чужим. Старый смартфон, со всей их с Машей перепиской, с фотографиями, где они еще умели смеяться, с музыкой, которую они слушали вместе, покоился на дне мусорного бака во дворе, завернутый в газету, словно труп. Этот новый аппарат не содержал в себе прошлого. Он был предназначен исключительно для будущего. Будущего, которое пахло стерильностью и неволей.