Павел Кренев – Чёрный коршун русской смуты. Исторические очерки (страница 35)

– оттуда на неких легальных основаниях направлялись в стокгольмский банк «Ниа-Банкен» Олафа Ашберга под видом платежа за поставленные товары;

– затем, также на финансово-казуистических, но резонных основаниях направлялись в «Петроградский Сибирский банк», которым пользовались большевики.

Посредниками в организации данных банковских операций выступали Александр Парвус (Гельфанд), Карл Фюрстенберг (Яков Ганецкий), его родственница Евгения Сумерсон, адвокат Мечислав Козловский – все сугубо доверенные лица Ленина. После октябрьского переворота Ленин назначил Козловского наркомом юстиции.

Ещё одним серьёзным каналом финансирования Ленина было организованное Парвусом и Ганецким под протекторатом Германии участие большевиков в сделках по продаже медикаментов (1914–1917 годы) с позиций Германии, в которых нуждались все воюющие стороны. Покупателем и пользователем этих медикаментов, естественно, оказалась, прежде всего, немецкая армия, т. е. противник России, но эта моральная сторона меньше всего волновала Ленина и большевиков. На этих сделках они заработали миллионы рублей, которые пошли на «раскрутку» ленинской партии и на разрушение Российской империи.

Постоянно участвуя в политической борьбе, начав обладать значительными финансовыми средствами, Ленин постепенно стал избавляться от услуг Парвуса. Его дурные наклонности (вороватость, безапелляционность, излишняя пронырливость и др.) раздражали Ленина, налагали негативный флёр и на него самого. Он хотел бы избавиться от его опеки, ставшей в конце концов уже не нужной. Наконец, такой случай представился.

Парвус, не изменяя своим привычкам, украл большую сумму у Максима Горького. Тот легкомысленно поручил ему забрать в издательстве гонорар за изданную за рубежом книгу «На дне» и передать ему. Однако своего гонорара Горький так и не увидел, за что крепко осердился на Парвуса. Ленин, старый друг Горького, в свою очередь, также осерчал на Парвуса… После этого ни Горький, ни Ленин с Гельфандом-Парвусом старались больше никогда не встречаться, хотя тот очень к этому стремился.

Читателям может показаться странным и нелогичным то, что Парвус, находившийся потом в нерабочих отношениях с Лениным после их размолвки, тем не менее, продолжал какое-то время помогать группе Ленина и добывать для них деньги. Ситуация простая: он верой и правдой служил правительству Германии, которое считало Ленина верным своим агентом. Расставание с Лениным привело бы к расставанию и Парвуса с германским руководством и с германскими спецслужбами, на которые он работал, подорвало бы и коммерческие возможности Парвуса. А на такие жертвы он пойти не мог, потому как всем этим чрезвычайно дорожил.

С учётом этого, Парвус не мог бы прекратить работу по содействию Ленину, даже если бы этого захотел.

Вся дальнейшая работа зарубежных революционных сил Российской империи проводилась уже под руководством самого Владимира Ленина. Все выделяемые и зарабатываемые денежные суммы проходили через него лично. В результате такой реорганизации финансовые дела русских революционеров упорядочились, подрывная работа в России активизировалась. В Копенгагене под руководством немецкого посольства был создан центр, координирующий финансовые операции антироссийских сил и распределяющий средства между ними. Были налажены каналы переправки денег революционным подпольщикам в Россию.

Созданная схема действовала затем следующим образом. Каналы финансирования проходили через нейтральные страны. Основной канал был организован через Швецию. От одного из главных финансистов Ленина Макса Варбурга деньги поступали в шведский «Ниа-банк», руководимый Олафом Ашбергом – другим финансистом Ленина. Оттуда при посредничестве большевиков Красина и Ганецкого переправлялись в российские банки. Всю схему финансовых махинаций курировал Шляпников – как и Красин – сугубо приближенный Ленину человек, участник самых тайных ленинских операций.

Большевистские кружки в России начали регулярно получать немецкие деньги для выплаты зарплат партийцам, для организации «эксов», рабочих стачек, выпуска и распространения подпольной литературы…

Сам Ленин резко увеличил тираж своей швейцарской газеты «Социал-демократ», возросли тиражи переправляемых через границу листовок, выросла оплата агентам за распространяемые в Российской империи антиправительственные материалы, в разы выросло количество их распространителей…

Наиболее стабильные, организованные Лениным денежные потоки пошли в Россию из Германии и Австрии через Румынию, где цензура действовала не столь жестко. Крупные суммы направлялись во Францию, в Париж, где начала издаваться большевистская газета «Наше слово». В ней стали печататься революционеры, составившие впоследствии костяк советского правительства: Ленин, Троцкий, Чичерин, Урицкий, Лозовский, Антонов-Овсеенко, Луначарский.

За оказанные услуги по организации финансирования большевистской партии, за личную преданность Ленин после Октябрьского переворота назначит Якоба Фюрстенберга-Ганецкого заместителем директора Центрального банка России.

А после смерти самого Ленина Иосиф Сталин, до деталей представлявший роль Ганецкого в организации финансирования подрывной деятельности ленинских структур, распорядился расстрелять этого, одного из последних свидетелей сделок большевиков с кайзеровской Германией, приведших, в том числе, и к большевистскому перевороту, и к гражданской войне, и к поражению Российской империи в Первой мировой войне. Как говорится, концы в воду.

У нас в запасе ещё много свидетельств и доказательств сотрудничества большевиков и лично Владимира Ленина с нашим врагом – кайзеровской Германией до октябрьского переворота. Это большой и подробный материал. Однако мы до более подходящих времен оставим эти сведения и перейдём пока на не менее актуальные темы, говорящие, например, о том, что и после переворота Ленин, возглавивший советское правительство, теснейшим образом вплоть до своей смерти сотрудничал с Германией.

Итак, в апреле 1917 года Владимир Ленин во главе группы из тридцати двух российских революционеров в закрытом, с наглухо закрытыми шторками вагоне арендованного в Швейцарии поезда пересёк несколько европейских границ и через Германию и Швецию прибыл в Петроград. При посредничестве того же Парвуса вся поездка была организована и профинансирована германским Генеральным штабом.

Целью заброски этой таинственной группы, а также и последующих «пассажиров», отправленных Германией в Российскую империю другими поездами, было, конечно же, только одно: как можно сильнее ослабить противника на последнем этапе войны и на максимальные сроки оттянуть военное поражение. Забрасываемая немцами агентура должна была подрывной работой окончательно разрушить слабеющую русскую армию, вывести Россию из войны и в дальнейшем обеспечить захват российских территорий.

Вся картина произошедших впоследствии событий убедительно показывает: поставленная немецкими военными кругами задача была большевистским правительством успешно выполнена.

Германия в дальнейшем весьма эффективно использовала Ленина и его правительство в своих целях. Одного только Брестского договора, заключённого между Россией и Германией 3 марта 1918 года, достаточно, чтобы осознать, насколько эффективны были мероприятия Германии, как страны, победившей на тот момент Россию в войне, направленные на то, чтобы всемерно воспользоваться результатами этой победы.

В соответствии с этим договором российская сторона отдавала немцам Бессарабию, Эстонию, Латвию, Литву, огромные территории Беларуси, Украины, Польши, угольные, железорудные и нефтяные месторождения Кавказа… Практически весь запад России.

В последующий затем период германская сторона, испытывающая лимит времени, вследствие наступательных действий со стороны войск Антанты, тем не менее, стремилась в полной мере использовать победное преимущество, не останавливаясь перед лицом крупных финансовых затрат ради разграбления России.

Убедительно свидетельствует об этом, например, текст циничной, но вполне объективной служебной записки заместителя министра иностранных дел Германии адмирала фон Хинтца, направленной в военное ведомство, уже публиковавшейся в ряде источников. Вот некоторые выдержки из этой записки:

«Политично использовать большевиков до тех пор, пока они ещё что-то могут дать… Пока что мы не имеем оснований желать скорого конца большевикам, пока не надо стремиться организовать его. Большевики – крайне плохие и несимпатичные люди, но это не помешало нам навязать им Брест-Литовский мир и постепенно отнимать у них землю и людей ещё сверх того. Мы выбили из них, что могли, наше стремление к победе требует, чтобы мы это продолжали, пока они ещё находятся у руля. Чего же мы хотим на Востоке? Военного паралича России. Его большевики обеспечивают лучше и основательнее, чем любая другая российская партия.

Неужели мы должны отказаться от плодов четырёхлетних боев и триумфов только для того, чтобы избавиться наконец от дурного привкуса, что мы использовали большевиков? Ведь мы делали вот что: мы не работали с ними, а эксплуатировали их. Это политично, и это политика».

Установившиеся отношения сразу же начали активно поддерживать и развивать деловые круги Германии, что также работало на авторитет большевистской власти, на ленинский авторитет. Посол России в Германии Иоффе регулярно сигнализирует в Москву: «Директор Дойчебанка навещает нас часто.», «.Крупповский директор Брун созывает деятелей германской тяжёлой промышленности на встречу в Дюссельдорфе, чтобы обсудить проникновение английского и американского капиталов в Россию и то, как этому можно противостоять со стороны германского капитала».