Павел Кренев – Чёрный коршун русской смуты. Исторические очерки (страница 16)
Уже в мае 1919 года Особая следственная комиссия по согласованию с Президиумом ВЦИК (Я.М. Свердлов) и с одобрения Ф.Э. Дзержинского принимает решение об амнистии Я. Блюмкина («ввиду его добровольной явки в ВЧК»).
Иначе как клоунадой все это не назовешь.
Дальнейшая жизнь Якова Блюмкина – сплошной детектив. И везде и всюду он служит в структурах, возглавляемых Л. Троцким и Ф. Дзержинским.
Вскоре по личной рекомендации Дзержинского он вступает в РКП(б), принимает участие в чекистских операциях на Украине, организует партизанское движение в тылу Деникина. Затем он переходит на службу в Красную Армию и, как подчиненный Троцкого воюет на Южном фронте в качестве командира 79 бригады. В 1920–1921 годах по направлению Троцкого учится в Военной академии РККА и после ее окончания работает не кем иным, как начальником охраны Народного Комиссара по военным и морским делам Л.Д. Троцкого, является его ближайшим доверенным человеком.
А далее, когда карьера Троцкого пошла на спад, Блюмкина опять переводят под покровительство Дзержинского. И он трудится на генеральских должностях в советской разведке на территориях Закавказья, Монголии, Палестины, Афганистана, Индии, Турции… (Кстати, в это же время примерно в этих же странах в советской разведке служил также на генеральских должностях другой известный авантюрист, тоже бывший одессит – Лев Натанович Зиньковский, имевший партийный псевдоним Лев Задов, который у Нестора Махно был начальником контрразведки. Он известен, в том числе, по роману Алексея Толстого «Хождение по мукам»). Конец фантастической карьере Блюмкина пришел в 1929 году, когда он в Константинополе нелегально повстречался со своим покровителем Львом Троцким и получил от него инструкции по организации подрывной работы в СССР.
Тайная встреча с личным врагом Сталина – это вам не бирюльки вроде убийства какого-то там иностранного посла. Это куда как посерьезнее. Блюмкина, конечно же, немедленно арестовали и сразу же расстреляли.
Говорят, он умер, как герой, крикнув перед смертью: «Да здравствует вождь мировой революции Лев Давыдович Троцкий!»
И запел «Интернационал».
Песню он не допел…
Ну, убедил я вас, дорогие читатели, кто послал Блюмкина убивать графа Мирбаха? И кто подписал тот мандат?
Не левые же эсеры, никому не нужные и бесполезные маргиналы. Нет, Блюмкин прославил перед смертью реальных своих хозяев.
Чтобы убедить вас окончательно, что к убийству немецкого посла партия левых эсеров не имеет никакого отношения, напомню еще двоих персонажей – прямых участников преступления.
Один из них – Яков Моисеевич Фишман. Именно он самолично изготовил бомбы, которыми Блюмкин и Андреев убивали Мирбаха.
Фишман с дореволюционных времен был близким человеком Льву Давидовичу. Достаточно сказать, что они рука об руку работали в Петроградском Совете рабочих депутатов, который возглавлял Троцкий, и оба были членами его Военно-революционного комитета, вместе готовили и совершали октябрьский переворот. И хотя Фишман состоял в партии левых эсеров, он всегда был в дружеских отношениях с Троцким, что нам ясно продемонстрирует ход дальнейших событий.
Фишман еще до революции, находясь в эмиграции, закончил химический факультет Неаполитанского университета (Италия), был специалистом подрывного дела. Кроме того, летом 1918 года он являлся не просто рядовым партийцем, а состоял членом ЦК левоэсеровской партии. Кому, как не ему Троцкий и Дзержинский могли доверить изготовление бомб? Это ведь тоже решало две проблемы – и подготовку оружия и возможность потом все свалить на левых эсеров. Что и было сделано.
И все получилось удачно. Бомбы сработали и наделали много шума, эсеры были скомпрометированы, а Фишман сразу после этого, вместо того, чтобы сесть в тюрьму, резко пошел в гору. Естественно, при поддержке своего друга Троцкого.
Дальнейшая его судьба поразительно напоминает судьбу Якова Блюмкина. Это, впрочем, естественно, ведь у них были одни и те же кураторы.
Фишман, как и Блюмкин, «за участие в мятеже» был заочно приговорен к трем годам тюрьмы. Как и Блюмкин, осенью 1918 года бежал на Украину и работал по организации подполья и партизанского движения против белых и Махно в структурах, курируемых Ф. Дзержинским. Как и Блюмкин, был в одно с ним время амнистирован, и как Блюмкин с победой вернулся в Москву. Здесь он, как и Блюмкин, поступает на службу в Красную Армию в ведомство Троцкого, а потом, как и его молодой товарищ, по рекомендации Дзержинского попадает на работу в разведку. Как и Блюмкин, Фишман долго работает за границей и, наконец, в 1925 году становится непосредственным подчиненным Л. Троцкого – назначается начальником Военно-химического управления Рабоче-Крестьянской Красной Армии. И так далее и так далее, вплоть до получения генеральского звания.
Согласитесь, неплохая карьера для бывшего одного и руководителей российской левоэсеровской партии, т. н. «участника мятежа левых эсеров», чья бомба убила германского посла в России.
Думаю, и этот исторический персонаж неплохо дополняет наше предположение о том, что никакого «восстания» левых эсеров в июле 1918 года в Москве не было.
И третий участник подготовки покушения – Анастасия Алексеевна Биценко (Камористая). Именно она утром 6 июля получила изготовленные Фишманом бомбы и передала их в своем номере гостиницы «Националь» Блюмкину и Андрееву.
Эта женщина с простым русским лицом в свое время бросила ради революции своего мужа и, вступив в боевое крыло партии социалистов – революционеров, стала террористкой, участвовала в убийствах видных российских деятелей.
Близко познакомилась и подружилась с Л. Троцким и Я. Фишманом в октябрьские дни 1917 года, когда в составе районного Военно-революционного комитета Петросовета действовала на улицах города.
В июле 1918 года Биценко была членом ВЦИК от партии левых эсеров и ее ценил председатель Я.М. Свердлов. Вероятно, кандидатура Биценко для участия в теракте в отношении Мирбаха была Троцким и Дзержинским с ним согласована. В ноябре того же года Биценко по рекомендации Свердлова была принята в члены Коммунистической партии и окончательно, уже легально, порвала с левыми эсерами.
Нельзя не упомянуть еще раз, что под руководством Троцкого Анастасия Биценко принимала участие в Брест-Литовских мирных переговорах и добросовестно исполняла все его указания.
В дальнейшем бывшая эсерка и террористка закончила институт Красной профессуры и состояла на государственной и преподавательской работе. За непосредственное участие в подготовке убийства Мирбаха она Советской властью никак не преследовалась.
Согласитесь, что рассказ об этой участнице тех событий также красноречиво свидетельствует о том, кто же реально стоял за покушением на немецкого посла графа Мирбаха.
Полагаю, что приведенные мною доводы достаточно объективны и вполне обоснованы.
А как же само восстание левых социалистов – революционеров, состоявшееся, как нам утверждает советская историография, шестого и седьмого июля 1918 года сразу после убийства германского посла? Как оно началось, как проходило? О нем ведь написано столько книг и статей, столько фильмов о нем снято. В этих советских произведениях левые социалисты-революционеры выглядят очень некрасиво. Ведь они, организовав кровавый и подлый антисоветский мятеж, посягнули на самое что ни есть святое – на советскую власть.
Анализируя различные источники, исследуя детали тех событий, начинаешь понимать, что в этой мешанине информации трудно найти правду. Как и в описании каждого политически значимого события здесь много конъюнктурщины, партийного подхода, споров честных и нечестных историков. Главное и однозначное, что я вынес из всего этого: восстания в классическом его понимании, как крайней меры выражения недовольства одной партии или социальной группы против другой, конечно же, не было.
И вот здесь хотелось бы порассуждать, полистать документы, рассмотреть аргументы «за» и «против» этой версии.
Начнем с аргументов, свидетельствующих о том, что политического мятежа левых эсеров против большевистской партии не было.
Сначала пусть выскажутся сами свидетели тех событий.
Вот слова Председателя ЦК партии левых эсеров М.А. Спиридоновой.
«…как они ловко устроили. Сами изобрели «заговор», сами ведут следствие и допрос. Сами свидетели и сами назначают главных деятелей – и их расстреливают. Как их убедить, что заговора не было, свержения не было. Я начинаю думать, они убедили себя сами, и, если раньше знали, что раздувают и муссируют слухи, теперь они верят сами, что заговор был. Они ведь маньяки. У них правоэсеровские заговоры пеклись, как блины».
И я верю этим словам этой фанатичной женщины. Посвятившая свою жизнь революции, абсолютно честная перед ней, она любила ее больше, чем могла бы любить свою мать. Я никогда не читал и не слышал от нее слов, которые можно было бы назвать враньем.
Все ее слова и мысли прямы и честны, как направленная на врага шпага.
Свидетельство Петра Смидовича, большевика, Председателя Московского Совета рабочих и солдатских депутатов, непосредственного участника всех событий:
«Полагаю, что люди эти (бойцы отряда Д. Попова – прим. автора) не управляли ходом событий, а логика событий захватила их, и они не отдавали себе отчета о том, что они сделали. Ни системы, ни плана у них не было».