Павел Крашенинников – Время великих реформ. Золотой век российского государства и права (страница 21)
В Берлинском университете Неволин слушал Савиньи, Гегеля, Пухту и других немецких историков, философов права, цивилистов и исследователей римского права.
При встречах Сперанского с Савиньи, посвященных германскому и российскому праву и его кодификации, великие юристы и государственные деятели обсуждали и процесс обучения, и самих учеников. Сперанский встречался в Берлине с Неволиным, они беседовали не только о ходе образования, но и о перспективах отечественного правоведения.
Сразу по возвращении из Германии в октябре 1832 г. Неволин был зачислен во Второе (законодательное) отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии.
Сперанский устроил публичную сдачу экзаменов вернувшихся правоведов. Неволин защитил докторскую диссертацию на тему «О философии законодательства у древних». Все, включая Неволина, проявили высокие знания права и были удостоены звания докторов законоведения (январь 1834 г.).
Прошедшие учебу у Сперанского и в Берлинском университете были направлены в разные университеты империи. Неволин в марте 1835 г. направляется в качестве ординарного профессора энциклопедии права в Киевский Императорский университет святого Владимира, к слову, учрежденный только год назад, а юридический факультет фактически был открыт как раз в 1835 г.
В 1837 г. Неволин становится ректором Киевского Императорского университета. Наряду с организацией преподавательской деятельности Константин Алексеевич занимается строительством здания университета, в котором тот располагался до 1917 г., продолжает заниматься исследовательской работой.
Впоследствии благодарный ученик Сперанского Константин Алексеевич указывает в качестве одного из источников изучения законоведения в России работу Сперанского «Руководство к познанию законов».
В 1839 г. в Киеве выходит работа Неволина «Энциклопедия законоведения», ставшая сразу же знаменитой и настольной книгой студентов и преподавателей юридических факультетов российских университетов. Более того, со временем эта работа серьезно повлияла на систему юридического образования в империи. «Издавая на отечественном языке сочинение, которому, во всем его объеме, наша литература и, смею сказать, даже иностранная, доселе не представляет подобного, я надеюсь, что оно будет принято моими соотечественниками с вниманием, приличным предмету, в нем излагаемому»[173], – писал Константин Алексеевич.
В феврале 1843 г. Неволин увольняется из Киевского университета и уже в марте переходит в столичный. После смерти профессора Е. В. Врангеля Неволин возглавляет кафедру гражданских законов Санкт-Петербургского университета. Неволин продолжает совмещать преподавание с административной работой. Он становится деканом, а впоследствии проректором университета. С 1848 г. совмещает работу в университете с преподаванием законоведения в Императорском училище правоведения. Активно занимается наукой и в 1851 г. издает работу, которую он готовил более десяти лет, – «История русских гражданских законов».
Трехтомный труд «Истории» вряд ли был бы возможен, если бы Константин Алексеевич не участвовал в огромной работе по систематизации отечественного законодательства под руководством Сперанского. Неволин дотошно разбирает и подает читателю материал гражданского законодательства империи, но, в отличие от Полного свода законов, анализирует его не в хронологическом, а в институциональном порядке: «Мы следуем в нашем изложении порядку систематическому, подчиняя этому порядку порядок хронологический»[174].
Кстати, за «Энциклопедию» и «Историю» Неволин получил Демидовские премии Академии наук 1841 и 1852 гг. В 1854 г. была еще одна Демидовская премия за работу по истории «О пятинах и погостах Новгородских в XVI веке».
В декабре 1853 г. Неволин переходит во Второе (законодательное) отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, через четверть века возвращается в правовую alma mater, однако проработал там в силу состояния здоровья недолго. В начале 1855 г. он уехал лечиться в Германию и Австро-Венгрию, затем в сентябре того же года, не возвращаясь в Россию, подал прошение об отставке.
6 октября 1855 г. Константин Алексеевич Неволин скончался от чахотки (туберкулеза), похоронен в Санкт-Петербурге на Смоленском православном кладбище.
Анализируя «Историю», современный российский цивилист С. В. Третьяков пишет: «К. А. Неволин наряду с Д. И. Мейером стоит у истоков ориентации российской цивилистической доктрины в вопросах систематики на пандектную ее трактовку»[175].
Что касается «Энциклопедии», полагаем важным обратить внимание на суждение Г. Ф. Шершеневича: «Сочинение это, заключающее в себе, кроме собственно энциклопедии права, еще историю философии права и историю положительного права, имело, несомненно, весьма значительное воспитательное значение для русского общества, предложив ему такую массу разнообразных сведений, какую не вмещала вся предшествовавшая русская юридическая литература, вместе взятая»[176]. Ни много ни мало, а вся «вместе взятая».
И «История», и «Энциклопедия» Неволина были и сегодня остаются выдающимися произведениями российского права, а жизнь и работа Константина Алексеевича – примером служения праву.
14
Дмитрий Иванович Мейер
Дмитрий Иванович Мейер (1819–1856) прожил короткую, но яркую жизнь, оставаясь в памяти благодарных потомков «отцом русского гражданского права». Его учебник и через 160 лет после первого издания широко используется в вузах. Необходимо вспомнить, что именно Мейер был создателем первых в России, как он сам их назвал, «юридических клиник», нацеленных на правовую помощь нуждающимся в этом гражданам.
Дмитрий Иванович (Дитрих-Иосиф Иоганнович) Мейер родился 1 (13) сентября 1819 г. в Санкт-Петербурге, в семье потомков португальских евреев, проделавших наряду со многими соплеменниками скорбный путь исхода из католических стран, в основном из Испании и Португалии, где бушевали инквизиция и антисемитизм[177], в толерантные страны Северной Европы. Сначала они перебрались в Голландию, затем в Данию.
Дед будущего доктора права – купец Абрам Мейер – переехал в Россию, где, как известно, хоть и риску больше, но и возможности гораздо шире, чем в тогда уже почти капиталистических западных государствах. Кому, как не предпринимателям и юристам, об этом знать?
В 1799 г. Абрама постигло несчастье – потерпел крушение корабль, в том числе и с его грузом. На Кронштадтском рейде во время сильного ветра на него «наехал идущий из Кронштадтской пристани военный корабль и висящим якорем проломил его столь сильно, что он тот же час принужден был потонуть со всем грузом»[178].
Абрам Мейер обратился за помощью к императору Павлу I, но не за материальной компенсацией, а с просьбой устроить судьбу его сыновей в России. В итоге будущий отец Дмитрия Ивановича Гартвиг Иоганн и его брат Осип были обращены в лютеранскую веру, чтобы иметь возможность жить и работать в столице, и приняты в число придворных музыкантов[179].
В 1814 г. Гартвиг Иоганн женился на Шарлотте Вульф. У них было две дочери и трое сыновей. Семья быстро обрусела, и для детей Гартвига и Шарлотты русский стал родным языком. Родители очень гордились старшим сыном Дитрихом-Иосифом, называя его «семейным сокровищем» и «Дмитрием казанским». Умер Г. И. Мейер 26 марта 1867 г., надолго пережив своего знаменитого сына[180].
В 1834 г. Дитрих-Иосиф, теперь уже Дмитрий, окончил Вторую гимназию в Санкт-Петербурге и там же поступил в Главный педагогический институт. Здесь он обучался преподаванию юридических наук, которые в это самое время начинали отсчет своего бурного развития, поскольку в 1833 г. Свод законов Российской империи был одобрен Государственным советом, а в 1835 г. вступил в силу.
Окончив институт (1841) с золотой медалью, по плану Сперанского Мейер поехал на стажировку в Германию, в Берлинский университет. Прекрасно владея языками, Дмитрий Иванович изучал гражданское право Германии, Франции, Австрии и, конечно же, римское право.
Слушал лекции и наставления немецких профессоров, из которых, безусловно, стоит выделить «великого учителя римского права» Фридриха Карла фон Савиньи[181], а также его последователя Георга Фридриха Пухту[182]. Наряду с юридическими науками Мейер изучал также философию и историю.
Более чем двухгодичная стажировка молодого ученого не смогла не сказаться как на образе его мыслей, так и на мировоззрении. Присущий Мейеру аналитический склад мышления значительно развился в результате постижения глубин права. Идеи правового государства, уже тогда доминировавшие в Европе, научили его с уважением относиться к правам и свободам граждан независимо от их социального положения.
Как и для любого образованного русского человека, существование крепостного права в России было для Дмитрия Ивановича самой болевой точкой. «Я верю в близость переворота во внутренней жизни нашего отечества. Каждый, в ком есть человеческое сердце, невольно сознает всю нелепость крепостного права… Вникните глубже, и вы увидите, что вас смущают ненормальные отношения к крепостным: вы переросли такое положение вещей, вы уже не в состоянии примириться с этим. Для вас должно быть ясно, что крепостным необходимо дать свободу, но одного сознания и чувства еще мало – на вас, на вас первых лежит обязанность облегчить участь ваших крестьян, а если сбудется мое предчувствие и, наконец, поднимется вопрос о крепостных, вы первые должны стать в ряды их защитников и каждый на своем месте помогать торжеству справедливого дела»[183], – так напутствовал он выпускников своего курса в 1849 г.