Павел Крапчитов – Цена выбора. Обыкновенные чудеса (страница 5)

— Если бы два месяца назад все продали, то клиент не потерял бы 30%, — сказал я. — А это очень много. Ты видел, какая у него сумма?

— Так не бывает, — спокойно возразил мне Руслан.

Он снова занял свое почти лежачее положение.

— Никто не знает, когда надо продать, а когда купить, — продолжил наш управляющий. — Компания хорошая — мы покупаем их акции. Рано или поздно они вырастут.

«Зря спросил», — подумал я.

Все эти объяснения были известны заранее. Каждый понедельник у нас проходит утренний митинг: клиентщики, кто-то из бэк-офиса, ну и Руслан. Теперь без него никак. Вопросы, ответы и пространные объяснения управляющего, что все отрастет.

— Сходишь со мной на встречу с клиентом? — спросил я Руслана.

— Не, не, не, — почти как Эллочка ответил управляющий. — Ты мою должностную видел?

— Видел, — сказал я.

Год назад я участвовал в написании регламента обслуживания клиентов. Тогда и познакомился с обязанностями Руслана.

— Ну и что там про клиентов? — спросил мой собеседник.

— Написано, что ты можешь участвовать в переговорах.

— Вот! — снова принял сидячее положение Руслан и посмотрел на меня. — Могу, но не обязан. Так что давай, каждый из нас будет выполнять свою работу.

Он снова занял лежачее положение, всем видом показывая, что разговор окончен.

Наша компания располагалась на шестом этаже большого офисного центра. Но сам гендир и пара переговорных для вип-клиентов находились повыше, на десятом этаже.

Какой в этом смысл? Не знаю. Если, конечно, спросить об этом ВитВита, то он, наверное, объяснил бы, но я или кто-нибудь другой об этом его не спрашивали.

— У себя? — обратился я к Наталье, высокой, ухоженной блондинке, секретарю гендира.

— Не-а, — ответила она, не отрываясь от зеркальца, в котором рассматривала свои брови.

— Красивые, — сказал я.

Занимаясь НЛО, я подтянул свои знания в физике. Начав работать с клиентами, мне пришлось осваивать другие навыки. В первую очередь, навыки общения. С людьми надо разговаривать. О чем угодно, на любую тему, только не молчать. А лучше взять и немного похвалить.

Считается, что женщины ценят, когда их хвалят за то, чего у них на самом деле нет. У Натальи были жидкие, бесцветные брови. Совсем не по последней моде. Сложность была в том, чтобы не соврать. Скажи я, что у нее густые и темные брови, как у Кары Делевинь, секретарша моего босса мне бы не поверила. И на этом наше свободное общение и закончилось бы. Поэтому я выбрал совсем другой путь. «Красивые» — субъективное определение. Кому-то красивое, а кому-то — не очень.

— Правда? — повелась на мою похвалу Наталья и на минуту выпала из образа неприступной стражи дверей небожителя. Но только на минуту.

Она отложила в сторону зеркальце и строго взглянула на меня.

— Его нет.

— Когда будет?

— Через неделю.

— А пораньше? — спросил я, заподозрив, что это все игра.

— Не-а, — ответила Наталья. — Сама ему билеты туда и обратно покупала. На Мальдивах он.

— Здорово!

— Ага, — сказала секретарь. Было видно, что ей хочется снова достать зеркальце. Не все волоски бровей были исследованы.

— А кто за него? — я все же решил идти до конца.

— Как всегда, — ответила Наталья. — Руслан.

«Вот и все, круг замкнулся, — подумал я. — Ни помощников, ни поддержки. В 15:00 я буду с клиентом один на один».

— Степан Юрьевич, — сидящий передо мной колобок не стал тянуть и сразу перешел к делу. — Как вы оцениваете положение нашего портфеля акций?

Это был представитель КЛ-2043. Самого клиента, владельца холдинга «МеталлургПромТехИнвест», я никогда не видел. Только слышал о нем от его представителя, вот от этого колобка. «Шеф сказал…», «Босс просил передать…» и так далее.

Колобка звали Владимир Яковлевич, был он среднего возраста, невысок, лыс и круглолиц. Вообще, округлость была его основной чертой и во внешности, и в поведении. Вот и сейчас он не стал резать правду-матку в лицо, а так закруглил разговор, что мне оставалось либо выложить все начистоту, как есть, либо бубнить какие-нибудь банальные фразы, выставляя себя полным идиотом. Сказать правду или выглядеть идиотом — тот еще выбор!

Видимо, я задумался, потому что мой собеседник, вопреки ожиданиям, решил сам продолжить разговор.

— Положение плохое, — сказал он. — И самое неприятное то, что это тенденция. В прошлом месяце был минус. В этом месяце — все повторилось. Что скажете?

— Ваш портфель акций сбалансирован, — я выбрал проверенный путь идиота. — Норильский Никель — это внешний рынок, а Сбербанк — внутренний. Вряд ли стоит ожидать изменения конъюнктуры на внешнем и внутреннем рынке одновременно.

Владимир Яковлевич на минуту задумался, а потом сказал:

— Степан Юрьевич, вы хороший сейлз. Слушаешь вас — и хочется верить. Но остается один вопрос: почему нельзя было продать хотя бы часть акций два месяца назад и потом откупить их же по новым ценам.

«Потому что Руслан этого не может делать и боится ошибиться», — подумал я, но вслух сказал совсем другое.

— Это мы сейчас знаем, что надо было тогда продавать, а сейчас откупаться. Все могло бы оказаться по-другому. А любая транзакция — это расходы для клиента.

— Очень хорошо, — вновь похвалил меня Владимир Яковлевич. — Правда, есть одно «но». Мы держим активы еще в другой управляющей компании. Вот они рискнули продать часть акций, и результаты управления у них благодаря этому лучше.

— Два месяца — слишком маленький срок, — возразил я. — Чтобы делать выводы, кто из управляющих лучше.

— Я бы согласился с вами, — сказал колобок. — Но есть такое понятие, как ликвидность. Оно же вам знакомо? — Он сделал паузу.

Я кивнул головой.

— Отлично, — Владимир Яковлевич удовлетворился моим кивком. — Дело в том, что мой босс начинает новый проект и смотрит, из каких других проектов можно забрать деньги.

— Вы тоже один из наших проектов, — продолжил он. — Но если вы сейчас продадите все акции из нашего портфеля, то мы понесем убытки в размере 30%, а это почти 30 миллионов.

— И дело не в том, много это или мало, а в том, что мы не можем разбрасываться деньгами, — он со значением посмотрел на меня. — Понимаете?

— Не совсем, — мне даже не пришлось притворяться идиотом. Я уже понял, что наша компания может потерять клиента, но дальнейшая цепочка рассуждений была мне непонятна.

— Об этом станет известно другим нашим контрагентам, — пояснил мой собеседник. При этом он посмотрел на меня, как на несмышленыша. — И это создаст нам сложности. Труднее будет договариваться.

— И какой выход? — спросил я.

— Поделить расходы, — ответил колобок. — Мы не снимаем с себя ответственности за наш поступок. Мы сами приняли решение отдать вам деньги в управление. Так что наша вина — половина убытков, но другая половина — ваша.

«Блин, — подумал я. — Такой расклад нашего гендира не устроит!»

Колобок внимательно посмотрел на меня.

— Вы меня не поняли, Степан Юрьевич, — сказал он. — Половина из потерянной суммы — это ваша личная вина, ваши личные расходы.

— Что? Какие мои личные расходы? — вопросы, вылетевшие из моего рта, были совсем идиотскими, но еще более идиотской была интонация, с которой я их произнес.

Но это было невозможно! Не я брал деньги у клиента! Не я ими распоряжался! Не я покупал акции, лежа в кресле! При чем тут я?

На последний вопрос ответил сам Владимир Яковлевич.

— Все очень просто, Степан Юрьевич, — сказал он. — Это вы пришли к нам в офис. Это вы предложили нам услугу по доверительному управлению. Это вам мы поверили. Если бы не было вас, ничего этого бы не произошло. Соответственно, не было бы расходов.

Он подождал, что я скажу в ответ. Но я молчал.

— Но, как я уже сказал, мы не снимаем с себя части вины. Причем существенной ее части. Но остальное — это ваше. Вам надо будет это лично возместить.

Он снова остановился, чтобы дать возможность мне что-то сказать в ответ. Но у меня в голове не было ни одной мысли. Я не испугался, наверное, просто еще не успел. Я был поражен так, словно ощутил, что стою в полной темноте на краю пропасти, о которой только что узнал. Пошевелись — и сразу рухнешь в бездонную тьму. Не было даже мысли «что делать?». Правда, была небольшая толика злости на этого колобка. Такого круглого, сытого и довольного. Хотелось двинуть кулаком в его улыбающуюся физиономию.

Владимир Яковлевич встал, открыл одну из бутылок с минеральной водой, всегда стоящих у нас на столах в переговорной, и налил воды в стакан.