Павел Крапчитов – На 127-й странице. Часть 2 (страница 11)

— Это их церковь, — сказал Терезе оказавшийся рядом с ней пресвитерианский священник.

Приехавшие остановились, не доходя здания, на краю утоптанной площадки. Рикши со своими повозками ушли в глубь леса, который окружал здание, и растянулись на траве.

В стороне от пассажиров «Пасифика» расположилась небольшая группа японцев, как видно, крестьян. В отличие от иностранцев японцы сидели на земле, поджав колени под себя.

Раздались звуки свирели, и из здания вышла небольшая процессия. Впереди двигались несколько человек, игравших на свирелях, как видно, выполненных из бамбука, а на головах у них были большие тростниковые корзины. Перед лицами музыкантов плетение корзин было редким, что позволяло им видеть дорогу. За ними двигались четыре девушки в чёрных халатах. Шествие замыкали несколько человек в львиных масках, бивших палочками в небольшие барабаны.

Когда все вышли на площадку, музыканты уселись перед храмом, а девушки медленно начали водить хоровод.

«Это просто танец или какой-то обряд?» — подумала Тереза.

Вдруг со стороны храмовых ворот выбежал ещё один человек. Лицо у него было закрыто мужской маской. Чтобы никто не ошибся, что это мужчина, маска изображала густую чёрную бороду и взъерошенную шевелюру. Он проник внутрь медленного хоровода девушек и начал бешено кружиться. В его руках была толстая, короткая палка, выкрашенная, как и многие детали храма, в красный цвет. Человек время от времени подбегал к той или иной девушке, приставлял красную палку к своему паху и делал непристойные движения.

Тереза почувствовала, что краснеет.

Иногда этот человек бросался к группе наблюдающих представление японских крестьян и начинал делать свои движения с палкой в их сторону. Крестьян это ничуть не смущало, а даже радовало. Они смеялись и призывно махали руками. Потом этот танцор возвращался обратно в круг танцующих девушек.

Резко взвыли свирели, и одна из девушек вышла из хоровода и распахнула полы халата. Под ними был ещё один халат, но крестьяне восторженно закричали. Человек с палкой подскочил к девушке и что-то прокричал. Девушка неожиданно громко прокричала в ответ.

Тереза беспомощно оглянулась.

— Они кричат «у меня выросло, а у меня не выросло», — пояснил стоящий рядом капитан Хемпсон, а пресвитерианец усмехнулся.

В этот момент и человек в мужской маске, и девушка начали ритмично двигать телами.

Терезе показалось, что у неё покраснело не только лицо. Казалось, что всё её тело стало красным и горячим. Но, к счастью, представление скоро закончилось.

Прощаясь — ведь она уже переехала на «Звезду Востока», — капитан Хемпсон дал ей небольшое пояснение.

— Как вы думаете, что мы видели на этом представлении? — спросил он и, увидев возмущение на лице Терезы, поспешил добавить: — Это совсем не то, что вы могли подумать.

— А что? — спросила журналистка.

— Это были их боги. Так, по их мнению, родились японские острова, — ответил Хемпсон.

— Вот с этим нам и придётся бороться, — добавил священник, который тоже подошёл попрощаться с Терезой.

Сейчас, лежа в постели, девушка вспомнила, какими были лица японских крестьян, когда они смотрели на представление. Спокойными и радостными. Интересно, как мистер Скотт будет с этим бороться? Как он будет перевоспитывать этих местных жителей? Расскажет им об Адаме и Еве? Пойдя на поводу у змея-провокатора, люди отведали плод познания и были изгнаны из рая. «Сколько всего в этой легенде!?» — подумала Тереза. Тяга к запретному, отвращение перед скользким змеем, стыд от вдруг открывшейся наготы, чувство вины за нарушенный приказ. Отвращение, стыд, вина. Эти чувства мистер Скотт хочет привить японским крестьянам?

Ответа Тереза не знала. Но мысленные рассуждения помогли ей забыть про бушующий вокруг шторм, и она заснула.

***

«Хоть похоже на Россию, только всё же не Россия», — мог бы сказать я после знакомства со «Звездой Востока». Корабль был точной копией «Пасифика», но всё же на новом корабле я чувствовал себя не так комфортно, как в предыдущем плаванье. Может быть, всё дело было в капитане. С капитаном Хемпсоном у меня сразу, как только я ступил на борт «Пасифика», установились… ну, если не доверительные, то тесные отношения.

Капитан «Звезды Востока», мистер Адамс, возможно, был отличным капитаном, но при этом весьма неприветливым человеком. К такому лучше не лезть с вопросами! Не думаю, что история с Генрихом, случись она на «Звезде Востока», прошла бы так же гладко, как на «Пасифике».

Приём пищи здесь, в капитанском салоне, был именно приёмом пищи, а не светскими посиделками, к которым я привык на «Пасифике». Начинавшиеся было за едой разговоры быстро замолкали. Для этого капитану Адамсу даже не надо было ничего делать. Его угрюмое выражение лица просто давило любую словесную активность. Хотелось быстро сделать заказ, потом проглотить принесённую пищу и незаметно вернуться в свою каюту.

— Фух, — как-то сказала Вера после очередного такого ужина. — Давай будем заказывать еду в каюту.

— Давай, — поддержал я.

И мы перестали ходить на ужин в капитанский салон. Шторм ещё больше способствовал нашему уединению. Выходить на качающуюся палубу, чтобы вымокнуть от брызг, которыми щедро одаривал океан «Звезду Востока», ударяясь волнами об её борта, совсем не хотелось. Но мы с Верой находили себе занятие. Как ни крути, это был наш медовый месяц.

Плохо получалось общаться с Терезой. Приглашать её одну к себе в каюту было неудобно. Ещё неудобнее было приходить самому к ней. Можно было бы, конечно, постучаться к ней в дверь, как я это делал в студенческие времена, в общежитии, когда мне надо было кого-нибудь вызвать из комнаты, где жили девчонки.

Тук-тук.

— Можно (далее шло имя девушки) на минутку!

Девушка выходила из комнаты, и мы стояли, прислонившись к стеночке, и обсуждали свои межгендерные вопросы.

Я представил, как мы могли бы стоять с Терезой у двери в её каюту и обсуждать материалы сказки «Волшебник Изумрудного города». Я стою, опершись плечом о стенку каюты, а она рядом, склонилась над листочками и что-то черкает в них. Как по мне, так вполне нормально, но для этого времени, скорее всего, невозможно. Народ здесь простой. Что могут делать, оставшись наедине, мужчина и женщина? Сказку обсуждать? Не смешите мои ботинки! Секс и только секс! Хотя, наверное, такого слова здесь не знают. А раз незамужняя женщина позволяет себе оставаться один на один с неким мужчиной, то почему бы не попробовать проделать то же самое и другому мужчине. Думаю, что дверь каюты Терезы просто содрогалась бы от стуков пришедших выразить ей своё «уважение» мужчин и не понимающих, почему им не открывают.

Поэтому приходилось поступать по-другому. Я писал продолжение сюжета сказки, крался к дверям каюты Терезы и без стука (не дай бог кто услышит) подсовывал листки в щель под дверью. Затем прогуливался вдоль коридора, пока не видел, что с другой стороны появлялись ответные листки. Я быстро их подхватывал и возвращался в свою каюту.

Мне нравилось, как по моему сюжету писала сказку Тереза. Тот случай, когда ещё на палубе «Пасифика» журналистка вручила мне вариант сказки, где Элли была изображена совершеннейшей стервой, больше не повторялся.

Писать сказку мы не торопились. Тереза, наверное, считала, что сказка скоро закончится, что Элли вот-вот благополучно вернётся домой, и растягивала удовольствие. А, может быть, просто у неё была такая манера письма. Я не торопил события, потому что мне надо было продлить нашу совместную писательскую деятельность до конца путешествия, а оно было только в самом начале.

Продлить? Зачем? Это — твоя работа. Работа? Ах, да… работа… Порой на меня что-то находило, и, возможно, из-за шторма и замкнутого пространства недавнее прошлое: Сан-Франциско, ранение в голову, поручение Маккелана — казались мне чем-то далёким и не настоящим, причудливым сном, который вот-вот будет развеян запахом утреннего кофе. Может быть, всё на самом деле так, как есть? Я действительно англичанин, путешествующий по свету со своей молодой женой, а написание сказки с Терезой — это просто причуда скучающего аристократа?

Я возвращался от Терезы с исписанными листочками в каюту и думал, что хорошо бы, чтобы этот шторм поскорее закончился. Тогда я смогу выйти на палубу, сделать вместе с Генрихом зарядку и, таким образом, прочистить свои мозги. Иначе я совсем утону в своих фантазиях.

Глава 5. Пустая рука

Шторма хватило на четыре дня. Затем море стихло, словно и не бушевало вчера. Все заторопились на воздух. Вера стала собирать свой этюдник, а я решил проверить свои скрытые способности. Ведь что-то было там, в кабинете у британского консула, когда я так метко стрелял из револьвера, а в голове стояла звенящая пустота.

Проверку я решил провести утром, во время зарядки с Генрихом. Место нашли там же, на верхней палубе, за капитанской рубкой. Встали мы с Генрихом пораньше, чтобы избежать лишних взглядов. Со стороны рубки, конечно, на нас поглядывали, но ничего не говорили.

Я заранее сходил к каптенармусу «Звезды Востока» и сторговал у него корабельную швабру. Правда, мне нужна была не сама швабра, а только палка от неё, но каптенармус запросил с меня целый доллар, упирая на то, что это очень хорошая швабра. Ну, швабра, так швабра. Заверните.