Павел Крапчитов – На 127-й странице. Часть 2 (страница 1)
Павел Крапчитов
На 127-й странице. Часть 2
От автора: По моему фантастическому предположению параллельные миры отличаются друг от друга, как страницы книги. Чем дальше расположены друг от друга страницы, тем меньше общего в их содержании.
Роман «На 127-й странице» — художественное произведение. Все герои и события выдуманы, а возможные совпадения случайны и не намерены.
Глава 1. Ночной разговор
После «сеанса разоблачения» в капитанском салоне я переехал в каюту Веры. Ее кровать, казавшаяся большой для одной, для нас двоих была маловата. Вера чувствовала, что мне неудобно, и старалась отодвинуться на самый край постели. Она прижималась к стенке каюты, у которой стояла кровать, а я боялся, что холодное железо, лишь слегка прикрытое тканевыми обоями, вытянет из тела моего «солнышка» всё тепло. Я закрывал спину Веры одеялом, но поскольку одеяло было одно, то приходилось самому ближе придвигаться к Вере. Так и засыпали. Почти в обнимку.
Ночью я неожиданно проснулся. У Веры изменилось дыхание.
— Ты не спишь? — спросил я. — Ты разговаривал во сне. По-русски. — Понятно.
На Йокогаму налетел какой-то погодный циклон, и температура понизилась. Моя спина неприятно холодила. Я перевернулся на спину, чтобы согреться. Вера тут же воспользовалась этим. Ее головка устроилась у меня на груди, а ее дыхание стало еще ближе.
— Ты называл имена Анна и Мишутка. Это твои жена и сын?
Похожей ночью я обещал Вере рассказать про себя. Вера терпеливо принимала меня в роли Деклера и не задавала никаких вопросов. Она ждала, а я тянул время. Что рассказать? Всё? Как она отнесётся к этому? Не сочтет ли сумасшедшим?
— Нет. Это моя дочь и внук.
— Ты так рано завел семью?
— Нет, — сказал я, но тут же добавил: — Вообще-то да, но не в этом дело.
Я так и не знал, как начать свой рассказ. Смерть. Другой мир. Еще одна смерть. Я боялся напугать Веру.
Я выбрался из постели и покрутил электрический выключатель. Здесь это не просто тумблер: включил, выключил. Ребристый ободок выключателя можно вращать, делая свет лампы под потолком каюты ярче или слабее. Я сделал не очень яркий свет. Достаточно, чтобы разогнать тьму, и недостаточно, чтобы чувствовать стыд за обнаженное тело. Потом снова забрался под одеяло, обнял Веру и начал свой рассказ.
Я рассказал всё. Почти всё. Как жил в другом мире, кем работал, про свою семью. Как вдруг осознал себя в теле Деклера с разбитой головой. Как пытался выжить и смириться с произошедшим. Как получил неожиданное поручение сопровождать журналистку «Метрополитена» Терезу Одли и оказался на «Пасифике». В принципе у меня получилось. Я сказал о главном и не утонул в подробностях.
Вера отреагировала на мой рассказ просто. Она сильнее прижалась ко мне и стала гладить меня по голове своей ладошкой.
— Бедненький.
Мы какое-то время лежали молча. Я чувствовал облегчение и наслаждался реакцией Веры.
— А как вы там живете? — спросила Вера.
— Наверное, так же, как и здесь, — ответил я. — Радуемся, любим, страдаем.
— Всё-всё, как здесь?
— Ну, конечно, не всё. Я родился в 1962 году. Здесь 1877 год. Ты могла бы быть моей бабушкой.
— Значит, ты спишь со своей бабушкой? — в голосе Веры был притворный испуг.
— Во-первых, с очень симпатичной бабушкой, — я притянул Веру к себе и поцеловал. — Кроме того, скорее всего, мы из разных миров. У тебя — свой мир, у меня — свой. И эти миры никак не пересекаются.
— Но как такое возможно?
— Не знаю. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», — процитировал я и спросил: — А у вас тут есть Шекспир?
— Есть.
Вера задумалась.
— А как у вас одеваются женщины?
— О-о-о! — только и смог сказать я.
— Что значит «О-о-о»? — спросила Вера.
— Держись, — я перевернулся на бок и обнял Веру одной рукой. — Ты сейчас лежишь, но всё равно упадешь.
***
— Если бы мы в моём мире путешествовали на таком корабле по океану, то на нём был бы обязательно бассейн. И, может быть, не один. Мы бы с тобой и другие пассажиры корабля ходили купаться в этот бассейн. А из одежды у тебя была бы только полоска ткани вот здесь, — я коснулся Вериной груди, — и вот здесь, — моя рука скользнула в низ ее живота. — И больше ничего.
— Какой ужас! — сказала Вера, хотя никакого ужаса в её голосе я не услышал. Было почти слышно, как в её хорошенькой головке ворочаются мысли.
Наконец она, как видно, пришла к какому-то выводу и схватила меня за ухо.
— Вот почему ты такой распущенный. Надо тебя перевоспитать! — она стала слегка подергивать меня за ухо.
— С радостью, — сказал я.
Её губы были влажными, и целовать их было приятно. Моя рука скользнула между ног Веры, и я ощутил жар её тела. Какое-то время мы «перевоспитывали» друг друга.
За иллюминатором уже посветлело. Я встал и выключил свет. Выпил из кувшина воды. Вера сидела на кровати, прижавшись спиной к стенке каюты, натянув на себя одеяло.
— А кто у вас правит? — спросила Вера.
— ?
— Кто у вас царь?
— Формально у нас республика, — ответил я.
— А царь?
— Что «царь»?
— Куда девался царь?
— Ну, — потянул я, — вообще-то его убили.
— Правда?
— Правда. Сначала арестовали, отправили в ссылку, а потом закололи штыками и сбросили в старую шахту.
— Как интересно, — сказала Вера и задумалась.
Я стал одеваться. В последние дни я стал рано уходить на палубу заниматься зарядкой вместе с Генрихом, чтобы оставить Вере каюту в её полном распоряжении. Побольше свободы сделать все свои женские дела без моего присутствия.
— А ты мне поможешь? — спросила Вера.
Я ждал этого вопроса. Сразу же после того, как Вера рассказала мне про себя, про свою семью, про идею её бабушки о мести. Я мог понять Верину бабку, которая из-за происшедшего потеряла всё: богатый дом, красивую жизнь и надежное будущее. Ей надо было, хотя бы на словах, воздать должное своим обидчикам. Я видел, что Верина бабка была достаточно глупа, чтобы не понимать: своими рассказами о мести она калечила психику внучки. Но высказать всё это Вере я не мог. Однако что-то ответить было надо.
— Нет, не помогу, — сказал я.
— Почему?
— Потому что это глупо и никому не нужно.
— Это нужно мне, — сказала Вера.
— Зачем?
— Затем, что тиран сломал жизнь нашей семье!
Я про себя усмехнулся. Вера говорила явно бабкиными словами.
— Этот тиран имел право защищаться, — сказал я. — Не он первым начал.
— Это неважно, — сказала Вера. — Он не мог так с нами поступить.
Ну вот, как с ней разговаривать?!