Павел Крапчитов – На 127-й странице. Часть 1 (страница 9)
— Я упал с лестницы.
— Надеюсь, не с моей?
— Нет, фрау Бергман. Это была другая лестница.
— Вам ничего не угрожает?
Этот разговор начал мне надоедать. Возможно, поэтому я немного нагрубил пожилой фрау.
— Ни мне, ни ежемесячной плате за квартиру совершенно ничего не угрожает.
— Как вы могли подумать... — начала было возмущаться фрау Бергман, но я остановил ее.
— Фрау Бергман, прошу вас, пусть кто-нибудь, тот же Генрих, принесет мне большой кувшин чистой воды и хороших фруктов. Я пару дней не смогу выходить из дома.
В это фрау Бергман поверила. Она оглядела меня, словно только сейчас увидела недостатки в моем одеянии. Я надеялся, что мой вид подтвердит, что мне никак не выйти из дома в ближайшее время.
— Хорошо, — согласилась фрау Бергман, вышла на улицу, и я тут же услышал ее голос: — Генрих! Генрих!
А я снова вернулся в свою комнатку.
***
Вернувшись в комнату, я намочил носовой платок в виски, приложил его к болячке на голове и стал ждать Генриха. На него у меня были виды.
Генрих оказался тем самым пареньком, который за пару никелей вчера проводил меня до моей коморки. Он принес большой латунный кувшин с водой и, со словами «я скоро», вновь убежал. Вернулся он с корзинкой красных яблок, вполне аппетитных с виду.
Я расплатился с Генрихом, не забыв накинуть ему пару никелей за работу. Когда он, довольный, хотел уже уходить, я остановил его.
— Не хочешь поработать доктором, Генрих?
— Доктора много зарабатывают, — сразу взял быка за рога паренек.
— Ну, это будет не совсем работа. Это будет испытание. Сможешь ли ты вообще работать доктором?
— А что надо делать, мистер Деклер?
— Почистишь мне рану на голове.
— Это запросто! — Паренек вытер руки о свою старенькую тужурку и застыл, как бы в полной готовности. Думаю, что почистить ботинки и почистить рану были для него очень похожими понятиями.
— Не так быстро, парень, — остановил его я.
Я заставил Генриха помыть руки. Благо, что небольшой кусочек мыла нашелся на «мойдодыре». Потом протер его руки все теми же виски, которые уже подходили к концу.
— Вот смеху-то будет, когда расскажу ребятам, — хмыкал паренек.
Ножницы нашлись на столе. Ими Энтони де Клер, скорее всего, подправлял усы и бороду. На них тоже пришлось потратить немного виски.
Я пододвинул стул под мансардное окно, уселся на него, а ножницы вручил Генриху.
— Генрих, твоя задача — срезать все волосы вокруг раны и при этом постараться не доставить мне лишних неудобств.
Генрих только хмыкнул.
— Ничего, мистер Деклер, я справлюсь. Мы как-то с ребятами поймали собачонку и постригли ее подо льва, вот было смеху-то.
Генрих стриг, я время от времени слегка подпрыгивал на стуле, когда он задевал наиболее болезненные места.
— Мистер Деклер, здесь какие-то нитки. Их тоже срезать?
— Нет, что ты! Это — работа доктора Уолша. Он очень расстроится, если ты испортишь ее. И прошу, поосторожней.
— Это все ножницы, мистер Деклер. Они тупые, и мне приходится натягивать волос, чтобы его срезать.
— А мне кажется, что ты их просто выдергиваешь.
— Нет, что вы, мистер Деклер! Как можно?!
Но все плохое когда-нибудь заканчивается. Закончил свою работу и Генрих.
— Волосы остались только в самой ране. Если хотите, то я могу в ней поковыряться, но это будет трудно.
— Нет, спасибо.
— Как скажете, мистер Деклер. Я прошел испытание? Я смогу стать доктором?
— Думаю, что сможешь, — вполне искренне ответил я. Меня впечатлило его предложение поковыряться в моей ране.
Я дал ему еще полдоллара, и он, очень радостный, убежал.
Я посыпал рану остатками порошка Фрица и какое-то время просто сидел на стуле, тупо глядя в стену. До меня долетали слабые звуки уличной жизни.
«А ведь это моя новая жизнь, в которую надо как-то вливаться. Пока у меня есть отговорка, что я раненый и что мне нужно лежать. Но уже вечером мне надо идти к Фрицу на фотосессию, которую я сам и придумал. Потом еще на одну, потом встречаться с городскими врачами... А потом что?»
Взгляд упал на большой конверт, лежащий на столе. Я вскрыл его. В нем оказались две пачки денег, перевязанные банковскими бумажными лентами.
«Блин! Приходите, парни, свататься».
Нашел спички, которые оказались рядом со спиртовкой на столе, сорвал банковскую упаковку и сжег ее в раковине «мойдодыра». Банкноты оказались не сотенными, как я ожидал, а номиналом в 50 долларов. На банкноте вместо Улисса Гранта было сразу два лица в профиль, которых я, естественно, не знал. Деньги считать не стал. Зачем? Рассовал их по карманам пальто, да и прилег на кровать. Надо было набраться сил к вечерней фотосессии.
Лежал и думал. Если взял деньги, то значит — должен? Что должен? Индеец говорил, что Энтони де Клер приехал в Сан-Франциско найти того, кто послал к нему убийц. Которые что? Вместо де Клера убили его жену, а он потом отомстил? Со слов индейца выходит так. Но что я могу?! Я никого и ничего не знаю здесь. Да и навыков у меня таких нет.
После этих мыслей накатила волна тоски и беспомощности. Это были уже не мои чувства и эмоции. Почему так происходит? Откуда эти эмоции? Я был уверен, что в теле только мое сознание. Тогда что это? Что-то типа инстинкта собак Павлова? Видят свет — течет слюна. Но здесь человек, и все, наверное, сложнее. Я увидел индейца и почувствовал теплоту. Я стал думать про убийц жены де Клера и почувствовал тоску и беспомощность.
Получается, в мозгу де Клера, в чье тело я попал, сохранились какие-то устойчивые цепочки. Цепочки чего? А я откуда знаю? «... голова — предмет темный и исследованию не подлежит...» Но ведь работает! Даже индеец заметил, что я его узнал. Получается, мне в наследство досталось не только тело, но и эмоции прежнего хозяина. Долго они, конечно, не продержатся. Появятся мои собственные эмоции и вытеснят эмоции старые. И я больше не буду чувствовать теплоту и доверие к этому странному индейцу в зеленовато-сером костюме, не буду печалиться, вспоминая Шидижи. Получается, таким образом, я убью личность Энтони де Клера окончательно. И никто ни в чем не виноват. Нет, виноват! Кто-то же шарахнул Энтони де Клера по голове в баре «Старая индейка».
Кроме индейца, которого я расспрашивать бы не стал, у меня есть еще один источник. Это — доктор Стив Уолш, который знал Энтони де Клера по Нью-Йорку. Надо у него аккуратно навести справки. А надо? Точно надо! Информация никогда не будет лишней, а вот что потом с ней делать — это уже другой вопрос.
Глава 7. Два джентльмена
— Арчи, ты идиот! Зачем ты ударил де Клера бутылкой по голове?
— Что попалось под руку, тем и ударил.
— Я не про это спрашиваю!
— Винсент, когда я его увидел, меня всего затрясло. Деньги этого старого дуралея Диспенсера были нашей путеводной звездой, нашей надеждой. И все теперь ему? Да кто он такой!
— Арчи, твоя мать послала нас в Америку поговорить с де Клером. Она помнит, что это был очень романтически настроенный юноша, которого, по ее мнению, можно убедить отказаться от наследства.
— Винсент, ты сам понимаешь, что говоришь? Романтически настроенный юноша!? Прошло тридцать лет! Он прошел две войны. Он — отъявленный головорез, и у него за душой ни гроша. И ты считаешь, что такой человек возьмет и просто так откажется от семисот фунтов стерлингов?!
— Да, хорошая цифра. Меня самого аж передернуло. А я ведь на нее тоже рассчитываю.
— Но для этого тебе надо будет сначала жениться на моей сестре. А к ней ты последнее время как охладел.
— А вот это, Арчи, не твое дело! Твое дело было следить, а не размахивать бутылками!
— Я хотел его убить!
— Убил? Что молчишь, Арчи? Убил?
— Нет.
— Вот! Надо было сначала поговорить, а потом уже принимать решение.