Павел Козлов – Легион. Русская нейросеть из сердца Сибири (страница 2)

Под мрачным небом Сибири, где тучи над городом Новосибирском словно пропускают в мир лишь тусклый рассвет, началась невиданная стройка. На месте давно заброшенного бомбоубежища № 1466, утопающего в мусоре и ржавых обломках игровых автоматов, спеша возводили подземный бункер «Легион».

Первым этапом была зачистка входного шлюза: экскаваторы глухо стучали в бетон, срывая кованые двери и сминая полутухлые табуреты, оставшиеся с неудачной попытки обустройства там клубного зала. Из разбитых стекол сверкали осколки, напоминая о прошлых «весельях», теперь погребённых под слоями земли и бетона. Люди в спецкостюмах – инженеры, сапёры и монтажники – загружали в самосвалы коррозийные обломки, внимательно оглядывая тёмные ниши, где воду до сих пор не откачали после затопления.

Генерал Иванов лично инспектировал ход работ, передавая по рации:

– Начать усиление стен щитами «Титан-3». Залить инъектомортон по периметру. Внутри – туннелеукладчики, линия должна быть готова к завтрашнему вечеру.

Его слова гулко отражались от бетонных сводов, и сотни фонарей на касках рабочих превращали заросшие плесенью коридоры в зыбкий светящийся лабиринт. Впрочем, на дороге к бункеру уже не было ни одной веточки – лес вырубили, чтобы скрыть грохот строительства от авиаразведки.

Когда прибыла мобильная бетонная станция, лопасти её миксеров захлебывались в густой смеси, и чёрный дым от генераторов клубился над котлованом. Каменные стены убежища толщиной в три метра вскрыли дрели алмазными насадками, вырезая вентиляционные шахты и технические ниши для нейроинтерфейсов. По мере того как бетон застывал, туда вкапывали мощнейшие кабели, способные обеспечить бесперебойный ток в тысячи вольт.

На краю котлована встретились Павел Шмидт и инженер-конструктор Мария Белова. Она показывала ему чертежи:

– Здесь разместим капсулы, – говорила Мария, проведя пальцем по схеме. – От стен – полтора метра, воздуховоды идут в обход блоков дезактивации…

Павел внимательно кивнул, завороженный точностью расчётов. В его глазах мелькал свет предвкушения: когда эксперимент начнётся, каждая капсула превратится в «жизненный процессор», а этот бункер – в сердце Легиона.

Ночью, когда тяжёлые машины замолкли, и на заброшенных автоматах жалобно подёргалась красная лампочка, строители уходили, оставляя за собой лишь эхо и блеск инструментов. Стены убежища, помнящие смех игроков и леденящую воду, теперь обречённо готовились принять живые мозги – новый источник безжалостных вычислений. И никто не подозревал, как скоро мёртвые коридоры прозовутся чужими голосами.

Глава 2. Начинаем подключение.

Строительство бункера «Легион» завершилось с пугающей скоростью. За три недели заброшенное бомбоубежище превратилось в крепость, вырезанную в недрах сибирской земли. Рабочие, инженеры и сапёры, закончив монтаж, разошлись по своим делам, будто спешили сбежать от этого места. Учёные, прибывшие из Москвы, заняли тесные кабинеты, заваленные схемами и мониторами. Охранники, сжимавшие автоматы, патрулировали входы, их шаги гулко отдавались в тишине. Даже инженеры, проверявшие последние соединения, исчезли в своих бытовках, оставив бункер наедине с его будущей судьбой.

Подземелье дышало холодом. Коридоры, узкие и бесконечные, тянулись, словно вены, соединяя отсеки. Стены из серого бетона, местами потрескавшиеся от времени, покрыли слоем защитного композита, но трещины всё равно проступали, будто шрамы. Тусклые лампы, вмонтированные в потолок, отбрасывали длинные тени, которые шевелились, когда кто-то проходил мимо. Вентиляционные шахты тихо гудели, прогоняя воздух, но он всё равно казался спёртым, как в могиле. Местами на полу блестели лужицы конденсата, и каждый шаг отзывался эхом, которое будто не хотело затихать.

Главный зал был сердцем бункера. Огромный, с высоким потолком, он напоминал пещеру, вырезанную для какого-то зловещего ритуала. Пол покрыли чёрным полимером, заглушающим звук, а стены усеяли экраны, которые пока показывали только рябь статического шума. В центре стояла массивная консоль управления, утыканная кнопками и датчиками, словно пульт космического корабля. Над ней висел огромный экран, готовый отображать нейронные сигналы. Зал был рассчитан на собрания, но сейчас он казался слишком большим, пустым, будто ждал чего-то неизбежного.

Самое жуткое место находилось дальше, за стальной дверью с кодовым замком. Комната эксперимента – святая святых проекта «Легион». Она была меньше главного зала, но её стерильность и тишина делали её ещё более пугающей. Десять стеклянных капсул стояли в два ряда, каждая подсвечена холодным голубым светом. Они были похожи на гробы, но вместо подушек внутри торчали сотни тонких электродов, готовых вонзиться в кожу. Капсулы соединяли кабели, толстые, как змеи, которые уходили в пол и тянулись к серверным стойкам у стены. Экраны над каждой капсулой были тёмными, но в их глубине уже мерцали слабые искры – системы ждали своих «жителей».

В углу комнаты гудел генератор, его низкий гул был единственным звуком, нарушавшим тишину. Полки с медицинским оборудованием – шприцами, датчиками, ампулами – стояли вдоль стены, а в центре, на металлическом столе, лежал нейроинтерфейс: шлем с проводами, похожий на корону из кошмара. Всё здесь было продумано до мелочей, но от комнаты веяло чем-то неправильным, будто она уже знала, что станет свидетелем чего-то ужасного.

Павел Шмидт стоял у одной из капсул, проводя пальцем по её стеклянной поверхности. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали напряжение – он не спал уже третью ночь. Рядом появилась Елена Петрова, её шаги были почти бесшумными. Она держала планшет, но её взгляд был прикован к капсулам.

– Это место… – начала она тихо, – оно как склеп. Ты правда веришь, что это сработает?

Павел не ответил сразу. Он смотрел на электроды, представляя, как они вонзятся в кожу, соединяя мозг с машиной.

– Это сработает, – наконец сказал он, но в его голосе не было уверенности. – Это должно сработать.

Елена нахмурилась, её пальцы сжали планшет.

– А если нет? Если мы создадим что-то… неуправляемое?

Павел повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень – то ли страха, то ли воспоминания.

– Тогда мы узнаем, на что способен человеческий разум, – сказал он. – И на что способны мы.

За дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Генерал Иванов вошёл в комнату, его форма отбрасывала резкие тени на стенах. За ним следовала Мария Белова, инженер, чьи чертежи оживили этот бункер. Она выглядела усталой, но её взгляд был цепким, как у человека, который знает цену каждой детали.

– Доктор Шмидт, – начал Иванов, его голос резанул тишину. – Всё готово?

Павел кивнул, указав на капсулы.

– Системы на месте. Завтра привезут испытуемых.

Иванов подошёл к одной из капсул, постучал по стеклу, будто проверяя его на прочность.

– Хорошо. И кто эта дама? – Он кивнул на Елену, его глаза сузились.

Павел сделал шаг в сторону, представляя её с лёгкой, почти формальной улыбкой.

– Генерал, это доктор Елена Петрова. Мой ведущий нейробиолог. Она разработала протоколы синхронизации и будет следить за процессом.

Елена встретила взгляд Иванова. Её лицо было спокойным, но в глубине глаз тлела тревога.

– Генерал, – сказала она, стараясь говорить твёрдо. – Я здесь, чтобы всё прошло гладко. Но я должна предупредить: мы не знаем, как поведут себя их мозги. Это не просто машины. Это люди.

Иванов посмотрел на неё, как на ребёнка, который задал глупый вопрос.

–Это преступники, доктор Петрова. Это инструменты. И если они не сработают, мы найдём другие.

Елена хотела ответить, но слова застряли в горле. Она посмотрела на капсулы, и ей показалось, что стекло отразило не её лицо, а что-то другое – тень, которой здесь быть не должно. Павел заметил её взгляд, но промолчал. Он знал, что этот эксперимент изменит всё. Или уничтожит.

Елена стояла неподвижно, её взгляд скользил по стеклянным капсулам, отражавшим холодный свет ламп. Гудение генератора в углу комнаты казалось ей пульсом какого-то спящего зверя. Она сглотнула, пытаясь унять нарастающую тревогу, и повернулась к генералу Иванову. Её голос, хоть и дрожал, был твёрд.

– Генерал, – начала она, сжимая планшет так, что пальцы побелели. – Если мы начинаем завтра, я хочу знать, кто будут наши испытуемые. Кто эти люди, чьи мозги мы собираемся… использовать?

Иванов посмотрел на неё с лёгкой насмешкой, будто её вопрос был лишним. Он медленно обвёл взглядом комнату, затем кивнул, как человек, решивший, что игра в открытость не повредит.

– Хорошо, доктор Петрова, – сказал он, его голос был холодным, как бетонные стены вокруг. – Вы хотите знать? Пойдёмте.

Он направился к металлическому столу в углу, где лежала чёрная папка с грифом «Совершенно секретно». Иванов открыл папку, его пальцы двигались с механической точностью, и вытащил стопку документов. На каждом листе – фотография, имя и краткая биография. Он начал зачитывать, его голос был ровным, но каждое слово падало в тишину, как камень в колодец.

– Десять человек, – начал он. – Пожизненно осуждённые. Самые опасные, каких только можно найти. Их разумы – идеальное топливо для нашего ИИ. Слушайте внимательно.

Испытуемые проекта «Легион»

Игорь Ковалёв, «Пожиратель»