Павел Козлов – Бабка (страница 4)

Выйдя из магазина, мы увидели – время к вечеру. Солнце едва пробивалось сквозь серую мглу, но для съемок с дрона еще годилось. Однако Артём предложил вернуться в отель и отдохнуть.

– Завтра, – сказал он, – Нужны свежие силы – дел еще невпроворот.

Я не чувствовал усталости – наоборот, энтузиазм бил ключом после болезни, но спорить не стал. Всё-таки Артём очень сильно помогает мне, и с его мнением нужно считаться.

Путь назад мы проложили уже по-другому, по невиданному нам ранее маршруту, дабы рассмотреть побольше городских мест, подметив для себя интересные. Среди намозоливших за день глаз панельных домов выделялись и другие вещи, например, центральная площадь имени Ленина, на которой, как можно догадаться, стоял памятник вождю. Монструозный, мраморный Ильич, непоколебимо возвышался. Одной рукой он держал край своего пальто, а другой указывал на заброшенное здание главпочтамта, опознать которое можно было лишь по ржавой вывеске из профильной трубы.

Неподалёку мы заметили аптеку и банкомат, расположенные прямо в одной из квартир на первом этаже жилого дома – такие находки могли бы стать своеобразной изюминкой нашей документалки. В целом обстановка дня немного разрядилась: центр города показался самым «дружелюбным» местом, и мы, отойдя от дневного шока, уже вовсю шутили. Артём подметил, что здесь всё равно лучше, чем в жилом комплексе на границе МКАДа, а я с сарказмом заметил, что не хватает дешевой пластмассовой стелы с надписью: «Я люблю Зарю-10».

После этих небольших открытий и нашего шуточного настроения мы наконец вернулись в отель, готовясь к следующему дню и его неизведанным тайнам.

Но не успев до конца открыть входные двери, мы услышали чей-то голос:

– Добрый вечер, господа!

Войдя в холл, мы сразу заметили перемены. Посреди фойе появился широкий деревянный стол и стулья – не новые, но вполне пригодные. За ними сидели уже знакомый нам старик и неизвестная личность. Это мужчина спортивного телосложения, на вид лет пятидесяти. Одетый в тёмный строгий костюм и черные, как смола, туфли. Поняв, что мужчина здоровается с нами, мы подошли к столу и, пожав ему руку, поздоровались в ответ. Мой взгляд упал на его запястье – там красовались старинные часы «Молния», советская классика с едва различимой черной гравировкой на циферблате. Несмотря на почтенный возраст, часы выглядели безупречно – сияли, словно новые.

– Прошу прощения за неучтивость, я не представился. – заговорил мужчина. – Виктор. Очень рад знакомству

– Взаимно, – ответил я. – Меня зовут Паша.

– А я Артём, – вслед за мной представился мой друг.

– Ну, джентльмены, предлагаю вам присоединиться к нам. Здесь, в Заре, не так много развлечений, и, дабы немного отдохнуть и пообщаться, мы собираемся по вечерам и играем в карты. Естественно, не на деньги, а просто сопровождаем беседу игрой.

– Конечно, не на деньги, – подал голос старик, недовольно хмыкнув. – Только дурак будет с шулерами по типу тебя на бабло играть.

– Ну что вы, Михал Палыч, опять за свое. Всё бормочите и бормочите, я же знаю, что вы на самом деле светлый и гостеприимный человек. Молодёжь может не так вас понять и подумать всякое. Постарайтесь, пожалуйста, сегодня без этого.

Пока Виктор разговаривал со стариком, мы обменялись с Артёмом молчаливыми взглядами. Вечер в компании выглядел интригующе и манил больше, чем старый телевизор в номере.

– Ладно, почему бы и нет, – кивнул Артём, усаживаясь напротив старика. Я последовал его примеру.

– Не солидно сидим. Предлагаю выпить, за знакомство, – сказал Тёма и потянулся в свой рюкзак, достал оттуда водку и палку колбасы, купленную сегодня в магазине.

Дед будто ждал этого момента всю жизнь, он тотчас помолодел, пулей стремясь к своей каморке, и через мгновение снова оказался за столом, принеся на всех хрустальные стопки.

Старик с жадностью взглянул на бутылку, затем – на Артёма.

– Колбасу убери, лишнее, – буркнул Михаил.

Виктор налил по первой, подмигнув нам с весёлой хитринкой.

– За приезд, господа! – произнес он, чокнувшись с нами.

Мы залпом осушили стопки, и Виктор, не теряя времени, раздал карты. Спустя пару ходов разговор закрутился вокруг местных особенностей.

– Эх, – начал мужчина, с горечью глядя на бутылку, – Жалко Слава плохо чувствует, сейчас бы посидел с нами, взбодрился немного, с вами познакомился.

– Слава? – спросил Артём. – Я так понимаю, это тот тип – сумасшедший толстяк, который бродит в одном халате и ломает иконы. Ему не здесь надо быть, а в больнице лечиться.

Виктор нахмурил брови, недовольно поджав губы. Очевидно, резкость Артёма его задела

– Ну… – протянул Виктор. – Во-первых, не каждая лечебница избавит от душевной муки и кошмаров, которые терзают Славу. У него тяжелая судьба, не каждый способен вынести такую боль и не сломаться. Но я верю – он справится и победит свою болезнь. И именно здесь его место борьбы, хочет Вячеслав того или нет. А во-вторых – никаких икон он не ломал. То изображение в рамке было ересью, накалякали чёрта с нимбом – истинное богохульство. Сам видел, верно? Так что… не перевирай.

Артём отмахнулся, но что-то зловещее мелькнуло в его глазах.

– Если бродить голым и реагировать на всякую провокацию называется «борьбой», тогда я чего-то не понимаю, – сказал он довольно грубо.

Виктор тяжело вздохнул, не став это комментировать. Впрочем, уже я не мог оставаться в стороне.

– Артём, постой, – сказал я, переводя взгляд на друга. – Что с тобой происходит? Зачем ты так агрессивен? Возможно, Виктор прав, и Слава – просто несчастный больной человек, ищущий покоя на родине.

Артём посмотрел на меня, и его лицо стало мягче:

– Прости, Паш. Ты прав.

Зная его, я понимал, что он извинялся скорее передо мной. Тёма всегда был резок, но сейчас в его грубости было что-то… острое. Казалось, что это место тоже давило на него, как и на меня.

– Ладно, – сказал Артём, раскладывая карты. – Может, теперь вы расскажете о себе? Вы здесь – по делам или к родственникам

Виктор откинулся на спинку стула и хмыкнул:

– Я отвечу тебе на вопрос, но прежде спрошу у всех одну вещь. Знаю, разговоры о религии и политике не приветствуются, особенно с малознакомыми людьми, но простите за невежество. Мне очень любопытно, верите ли вы в бога?

Вопрос повис в воздухе, оставив нас в молчании. В голове что-то вдруг зашевелилось, неприятное и холодное. Внутри всё сжалось от страха: я не знаю, что ответить… И вроде ничего страшного, многие люди не способны чётко выразить свои мысли относительно религии. Однако, я не просто не знал ответа на вопрос, я о нём никогда не думал. Шквал неразрешимых задач, требующих решения. Моё прошлое, мои принципы, мои цели – всё потеряло смысл, превратившись в прах. Впервые в жизни я задумался о том, что действительно важно – есть ли Бог, есть ли жизнь после смерти, есть ли хоть какой-то высший смысл во всем этом кошмаре?

– Я верю в Ленина… и в торжество коммунизма! За Родину! – провозгласил старик, поднимая рюмку

Виктор улыбнулся, кивнул и повернулся к нам.

Я снова вернулся к своим мыслям, и странное ощущение нарастало с каждой секундой. Этот простой вопрос привел меня к внутренней тревоге, в голове открылась невидимая дверь к чему-то глубокому и потерянному. Казалось бы, какая разница, верю я в Бога или нет? Но, глядя на свои карты, я осознал, в мозге пульсирует нечто большее: дилеммы, словно забытые, но вдруг вырвавшиеся наружу. Мы просто не слышим их? Куда уходит душа после смерти, и вообще – есть ли у нас душа? Эти вопросы, которые, наверное, каждый человек задавал себе хоть раз в жизни, вдруг обрушились на меня лавиной, и я не могу найти ответа ни на один из них. Моя жизнь, мои убеждения, мой путь. Почему я никогда не задумывался о том, есть ли Рай и Ад? Умеют ли животные разговаривать, но сюда – всё, что должно было казаться привычным и знакомым, теперь представлялось каким-то зыбким и неуловимым. Холодный и пустой взгляд с «веера» в руках перескочил на Артёма, который собирался дать свой вариант видения религии.

– Что до веры… Да, верю в Бога, – сказал он с лёгкой усмешкой, – но это не значит, что я стану слепо следовать за ним. Куда важнее, что я верю и даже знаю о существовании зла. И я не про зло, которое мы видим каждый день вживую или по телевизору. Не про жадных, грубых людей и даже не про маньяков, насильников, убийц. Я про то истинное, притаившееся, мифическое зло, черное, как обсидиан, вонючая, как сдохшая скотина, алчном до власти – как самые жестокие тираны. Я уничтожу его, как только встречу у себя на пути.

Виктор внимательно посмотрел на него, словно взвешивая каждый сказанный слог.

– Вот как… – пробормотал мужчина. – И ты думаешь – тебе хватит сил?

– А тебе? – в ответ моментально спросил Артём.

Я чётко слышал каждое их слово, однако мозг наотрез отказывался анализировать и связывать всё воедино. Меня по-прежнему не отпускали дурные соображения. Мир вокруг вдруг начал расплываться, словно густой туман заволок сознание. Резкий страх сдавил грудь, и руки невольно задрожали, ком собрался в горле, в моменте хотелось просто вырваться на стол, в надежде, что это как-то поможет мне.

– Эй, Пашка, ты чего? От водки поплохело? – Виктор заметил, как я побледнел, и наклонился ближе, подавая стакан воды.