Павел Котов – Марсианская впадина (страница 1)
Павел Котов
Марсианская впадина
Глава 1
Орбитальная станция бестолково и нелепо болталась около Марса. Бортовые огни хаотично выдавали точки и тире. С наскока читались отдельные слова. Иногда они складывались в бессмысленные фразы. Казалось, нам силятся передать что-то осмысленное и важное. Но раз за разом всё сваливалось в какой-то хаос и на-гора объект выдавал нечто сумбурное. Искусственный интеллект, что управлял нашим кораблем, лихорадочно пытался превратить этот кавардак в нечто вменяемое, но явно с этим не справлялся. Спустя двадцать минут Альберт, так мы его звали, выдал своим трескучим голосом заключение – творится нечто странное.
– Да неужели! – холодным голосом рявкнул коммандер.
Эти бортовые огни придумал какой-то шутник. Мол, давайте по всему периметру любого нашего космического объекта их и воткнём. Мало ли что случится, связь пропадет или ещё что. Экипаж тогда азбукой Морзе что надо и кому надо передаст. На логичное возражение – а кто всё это увидит, ответ был простой. Тот, кто рядом окажется. Предложение сочли идиотским. Долго и яростно спорили. Вокруг корабля или станции на многие космические мили и парсеки не будет никого в зоне прямой видимости, кто смог бы принять сигнал. И кто это, по-вашему, прочитает? Тем более всех азбуке Морзе учить придётся, а это накладно. На всякий случай решили вкрячить. Похоже, тот самый «всякий случай» мы как раз и наблюдали.
Тот самый умник снабдил свою систему специальным устройством, связь с которым устанавливал только человек. Получив соответствующую команду, управляющий блок связывался с ключевыми системами жизнеобеспечения станции и выдавал минимальную диагностику. При необходимости – умел передавать управляющие команды на нужные узлы. Полностью управлять объектом было нельзя, но базовые вещи были доступны тем, кто знал специальные коды. Простая и незамысловатая обеспечивала выживание объекта до подхода спасателей.
Во всём этом ещё один резон был. Управление каждым космическим аппаратом осуществлял искусственный интеллект, его по разным причинам все называли ИА. Человек в этом процессе был лишь безмолвным и бесправным наблюдателем. Экипажу дозволялось своевременно менять неисправные блоки, опять же по команде ИА. Особых умственных усилий это не требовало.
Русские принципиально исключили искусственный интеллект из резервной схемы. Тот самый шутник пояснил: «Этот ваш искусственный интеллект весь мозг выжигает, а вы перестаёте думать. Тут хоть как-то голова работать будет. Я надеюсь». Он встроил особую систему передачи – специальный ключ, который принимал и отправлял запросы азбукой Морзе. Криков было до небес. Автор идеи настоял на своём. Он и «мозговеда» привлёк к делу. Тот уже полвека как головной мозг изучал и много чего хорошего открыл и сделал. Тонкий знаток нейронных связей грамотно указал: «В космосе нужно делать такое, что заставляет голову работать». Ещё и про мелкую моторику задвинул. Аргументация показалась убойной. Генеральный конструктор согласился. Главный по здоровью идею яростно поддержал.
А вдруг этот искусственный интеллект даст сбой? И что тогда? Нужен был второй контур управления, простой как палка-верёвка. Наши конструкторы настояли на том, чтобы установить «Заслон», так назвали резервную систему, на всех космических аппаратах. Но вот управлять им будет человек. Поскольку система была русская, во всех экипажах этим только наши и занимались.
Я отбил набор положенных команд, дал завершающий аккорд и взглянул на коммандера. Тот отрешенно смотрел в иллюминатор.
– Молчат? -задал он вопрос и посмотрел в потолок.
– Молчат, товарищ командир сэр, молчат. – ответил второй пилот. – И бортовой ИА на связь не выходит, а должен. Нас же учили, что он не может из строя выйти.
– Откуда им знать, что он может или не может. Что там твоя система говорит? – спросил меня коммандер.
– Ждём, коммандер, ждём. Ему время надо подумать. Это ваши интеллекты быстро всё решают, торопятся. А тут пока системы опросит, пока ответ подготовит, потом же ещё в азбуку Морзе перепереть надо ему…
Внезапно бортовые огни погасли, и станция прикинулась мёртвой. Через пару секунд огни стали вспыхивать с равными промежутками. И это был хороший знак. Согласно инструкциям, сообщение было готово к передаче. Осталось только дождаться пакета данных, расшифровать его и и станция незамедлительно нам «расскажет» всё как есть.
–Товарищ командир, сэр, – лихорадочно затараторил второй пилот. – Началось, началось!
– Всем молчать и записывать! – рявкнул коммандер.
Он лихорадочно вытащил из спецконтейнера карандаш и бумагу и приготовился. И тут началось. Станция осмысленно «заговорила». Навигатор задумчиво смотрел на свои экраны и думал о том, как бы ловчее подобраться к станции.
***
Мы стартовали с лунной орбиты строго по графику. Хьюстон и ЦУП пожелали нам удачного полёта, спокойной плазмы и надёжной тяги. Конвой во главе с нашим космолётом встал на курс. Управление всем хозяйством взял на себя Альберт. Впереди нас ждали девять месяцев полёта, остановка у Марса и передача конвоя орбитальной станции. А потом мы уходили к поясу астероидов. Полгода работы там, не считая дороги, обратный путь с заходом на Марс и домой. К тому моменту должен подойти последний конвой с блоками для марсианской базы на поверхности. Вместе с ним пребывали те, кто первыми ступят на Марс.
Ближе к концу полёта мы вышли на связь с орбитальной станцией. Нас ждали и считали дни до встречи. Обменялись приветствиями, обсудили текущие дела, рассказали про груз и подарки, что везём лично каждому. Поведали о том, что у Венеры встала на дежурство новая автоматическая орбитальная станция. А вот через пару-тройку лет, не позже, к окраинам солнечной системы планируют отправить первую экспедицию. И миссия нашего космолёта – разведать путь через пояс астероидов.
Оставалось тринадцать суток пути. В тот день экипаж не вышел на связь. Станция, как обычно, приняла наш сигнал, выдала в ответ стандартный набор диагностики и служебных сообщений. Мы с нетерпением ожидали появления на экранах радостных лиц и задушевного разговора. Однако получили лишь успешный код завершения и настала тишина.
Коммандер пристально посмотрел на меня и грозно спросил: «Что за чертовщина?» Я почесал в затылке, развёл руками и вновь запросил сеанс связи. Всё прошло, как и в предыдущий раз. Экипаж не появился. На каждый запрос станция отвечала незамедлительно. Мы вновь получили бодрый доклад о прекрасном состоянии всех систем, Альберт принял диагностику, и станция отключилась.
– Где все? – произнес второй пилот. – Спят, что ли?
– Пошути мне ещё тут, – прошипел коммандер.
– Есть заткнуться, товарищ командир, сэр! – бодро ответил шутник.
– Запроси свой «Заслон», – сказал капитан мне.
– Пока не могу. Слишком далеко. Эта штука работает только в условиях прямой видимости. Остаётся только ждать, коммандер, только ждать. Тринадцать дней.
Коммандер запросил срочный сеанс с Землёй. Я отправил в ЦУП и Хюьстон пакет диагностики с орбитальной станции и краткий доклад.
Оба экрана вспыхнули одновременно. С одного на нас растерянно и обескураженно взирал руководитель полёта от американцев. Другой же экран был пуст, лишь вдалеке, на фоне огромной карты нашего полёта деловито сновали сотрудники ЦУП.
Из второго экрана раздался крик: «Товарищ начальник, Вас к телефону! Связь дали». По экрану прошли какие-то помехи и появился родной облик начальника ЦУПа. Судя по выражению лица, ему только что рассказали невероятно смешной анекдот, но ржать нельзя, вызов срочный. Он напустил на себя серьёзный и озабоченный вид и поздоровался.
– Ну что там у Вас? – спросил Хьюстон.
Коммандер кратко доложил обстановку, я подкрепил его речь цифрами и технической информацией. Штурман подтвердил – станция устойчиво держится на орбите и никуда с неё сходить не собирается.
– Всё хорошо. Вот только люди пропали. – подытожил второй пилот и развёл руками. Где-то там, на Земле, не то в Хьюстоне, не то в ЦУПе, раздался нервный смешок.
Пауза затягивалась, напряжение нарастало и грозило перейти в неуправляемый крик.
– Пропали или нет – не Вам судить, товарищ второй пилот. Торопиться не будем, равно как и не будем делать поспешных выводов, – строго сказал ЦУП. – Что скажет Хьюстон?
– Ситуация и вправду … попахивает мистикой. – задумчиво ответил Хьюстьон. – Впрочем … Надо всё обдумать. Мы тут, на Земле, посоветуемся, а потом свяжемся с вами.
Хьюстон и ЦУП встали на уши. Собрали всех, кого можно и стали думать. ЦУП выдвинул гипотезу – во всём виноват ИА. Он же всё это и затеял. Значит в нём и надо искать причину. «Может программисты ваши не там какой оператор вставили? Или где скобки забыли закрыть?», – заявили в ЦУПе. Хьюстон взорвался возмущённой тирадой из серии, что такого не может быть, поскольку не может быть никогда. Тестировали триста тридцать три раза, за десять лет ни одного сбоя, да и в ЦУПе проверяли, весь алгоритм разобрали по косточкам и ничего этакого не нашли.
В ЦУПе пожали плечами: «Раз так, то в Хьюстоне сделали невозможное. Всё ж таки создали ИА, который сам думает и сам принимает решения, на основе собственного опыта. Прям как человек!». Шутка была горькой, но Хьюстон проглотил.