Павел Корнев – Рутинер (страница 59)
— Но я тебе верю, де Черен, — прозвучало некоторое время спустя. — Интерес герхардианцев вполне очевиден: Фердинанд не только отказал им в военной помощи, но и пригрозил повысить пошлины, если они закроют Лейгдорф для доставки товаров из земель мессиан. Взор светлейшего государя обращен на восток, а не на запад, и на этом вполне мог сыграть герцог Лоранийский. Наряду с черно-красными он кровно заинтересован в срыве сделки Сияющих Чертогов с императором.
— Но не такой же чудовищной ценой!
Кардинал глянул на меня будто на несмышленого ребенка:
— Мало кто устоит перед искушением, когда на кону власть! А в этой игре у каждого участника добрая дюжина мотивов и целей. Уничтожить Сияющие Чертоги — значит поставить на колени и разобщить догматиков, сломать восток и открыть его для завоевания. Но меня беспокоит не глупость и алчность людская, а твоя ошибка, де Черен. Ты упустил исполнителя!
— Но теперь нам известно, кто, как и где! — резонно возразил я. — Официал герхардианцев точно попытается затесаться в свиту светлейшего государя!
— Если только не передаст схему ритуала сообщнику, — легко срезал меня кардинал Роган и надолго замолчал, потом вздохнул. — Но он может и не подозревать, что нам известны эти планы, а изменить внешность не так-то и сложно. Словесный портрет не поможет, нужен человек, который знает его в лицо. Ты, де Черен!
Я только руками развел:
— При всем уважении к вашему преосвященству, я не вхожу в свиту светлейшего государя. Или поставите меня в караул, проверять всех входящих в Сияющие Чертоги?
— Если понадобится — будешь стоять и проверять! — отрезал кардинал. — Но полагаю, в этом все же не возникнет нужды. Мы уведомим Кабинет бдительности, что по донесению наших агентов некто Сильвио де ла Вега намерен сорвать переговоры императора и понтифика. Ты и твой человек — единственные, кто знает его в лицо, они не смогут не привлечь вас к сотрудничеству.
— Если… — Я помедлил, формулируя вопрос. — Если де ла Вега не появится, я смогу увидеться с отцом?
— У тебя есть мое слово и мое письменное дозволение на то, — холодно отозвался глава Канцелярии высшего провидения. — Что тебе еще нужно?
— Да или нет? — прямо спросил я.
— Просто не упусти свой шанс, — заявил кардинал Роган и указал на дверь.
Я миг поколебался, но все же и дальше настаивать на однозначном ответе не стал и выбрался из кареты. Там крутанул на запястье четки, поцеловал святой символ и попросил у небес сил и терпения. А еще — самую малость удачи.
И вот с удачей как раз и не сложилось. Уже на подходе к площади Эриха Великолепного я услышал лязг стали и возбужденный гомон толпы, ускорил шаг, а потом и вовсе перешел на бег, но безнадежно опоздал: за время моего отсутствия маэстро Салазар успел ввязаться в дуэль. Его противник — высоченный светловолосый уроженец то ли Айверга, то ли Хомверга уважал императорские уложения о проведении поединков не больше лаварца, эта парочка не удосужилась укрыться от любопытных взглядов в глухом переулке или на монастырских задворках, а устроила развлечение для всего честного люда.
Я протолкался через окруживших место схватки зевак и прошипел на ухо Уве, который выступал секундантом Микаэля:
— Просил ведь присмотреть за ним!
Школяр вздрогнул, но даже не обернулся, напряженно следя за ходом поединка.
— А что я мог сделать? Он как с цепи сорвался!
У меня вырвался тяжкий вздох. Противник превосходил маэстро Салазара ростом и длиной рук, да еще и орудовал более тяжелой шпагой и легко пресекал все попытки лаварца сократить дистанцию и навязать ближний бой. Но и сам пробиться через искусную защиту моего подручного не мог; Микаэль хоть и не слишком твердо стоял на ногах, но заметно превосходил противника в технике.
В итоге дуэлянты ходили кругами и редкими выпадами прощупывали оборону друг друга. Северянин чередовал высокие стойки и прикрывал левый бок кинжалом, маэстро Салазар держал шпагу острием к земле в обманчиво расслабленной руке. Ни тот ни другой не обращали ни малейшего внимания на крики зрителей и были полностью сосредоточены на поединке. Разве что Микаэль действовал как-то слишком уж небрежно, и проявлялась так отнюдь не уверенность в собственных силах, а банальное опьянение.
Светловолосый здоровяк неожиданно плавным для его сложения движением сместился вперед, клинки с лязгом соприкоснулись, и сразу перешел в контратаку Микаэль. Сшибка вышла столь яростной и быстрой, что неподготовленный наблюдатель едва ли сумел бы хоть что-нибудь различить, а потом северянин отступил и попятился, по его белой рубахе начало растекаться кровавое пятно — там, где клинок маэстро Салазара рассек плечо.
— Дохлого осла уши! — прошипел Микаэль и осел на брусчатку, зажимая порезанное бедро.
Выскочившие боковые усы даги позволили ему блокировать шпагу противника и нанести удар, но и тот, в свою очередь, успел зацепить кинжалом ногу бретера чуть выше колена. Маэстро попросту слишком сильно провалился вперед и не успел вовремя отступить.
Святые небеса! Еще бы ему успеть! Он и на лестнице в доходном доме упал не из-за столкновения с профессором, а просто оступился. Пьяный болван!
— Уве, извозчика! — скомандовал я, опустился рядом с Микаэлем, который зажимал широкий порез над коленом, и прошипел: — Ну ты и осел!
— Да это простая царапина! — возмутился тот.
— Которая вывела тебя из строя на несколько дней!
Маэстро Салазар не нашелся, что на это ответить, лишь скрипнул зубами от боли. Тогда я выудил из саквояжа чистый клочок ткани и наложил на рану повязку. Крупные сосуды оказались не задеты и остановить кровотечение не составило особого труда, но стоило только бретеру подняться на ноги, как он сдавленно охнул и поджал распоротую ногу.
Ранение его противника тоже оказалось не слишком серьезным, товарищи уже уводили северянина с площади. Расходились по окрестным тавернам и зеваки, а вот троица городских стражников, напротив, уверенно двигалась в нашу сторону, и ускакать от них на одной ноге шансов у Микаэля, прямо скажем, было немного.
— Ангелы небесные! — только и выдохнул я, придержав бретера, которого мотало даже не столько по причине ранения, сколько из-за выпитого вина.
Удивительное дело, но на этот раз ангелы не оставили своей заботой, и рядом с нами остановилась карета, на козлах которой сбоку от кучера сидел Уве.
— Быстрее, магистр! — Школяр помог мне затащить на лавку Микаэля, вернулся на свое место и скомандовал извозчику: — Гони!
Маэстро Салазар болезненно скривился, когда карета затряслась на неровной мостовой, но от стона удержался и в своей извечной манере выдал:
Я закатил глаза и выпустил воздух через судорожно стиснутые зубы.
Святые небеса, грехам моим несть числа, и душа обречена на вечные мучения в запределье, но это ведь после смерти, так? При жизни-то зачем?!
До особняка Эстебана домчались без остановок. Там я поручил Микаэля заботам Уве, а сам задержался заплатить извозчику. Бородатый дядька придирчиво оглядел лавки и пол, выискивая капли крови, ничего не нашел и все же заломил двойную иену. Я с сомнением посмотрел на него, но в итоге решил не мелочиться, заплатил без споров и торга. А только зашагал к арке, и со двора донесся крик Микаэля:
— Ты что творишь, бестолочь?!
Я поспешил на шум и обнаружил маэстро Салазара уложенным на лавочку, рядом смущенно топтался Уве, а Марта стояла, уперев руки в бока.
— Чего ты блажишь? — возмутилась она. — Я просто рану закрыла!
— Нельзя со мной так, дура! — выдал Микаэль, судорожно подергивая раненой ногой. — Вина разогрей и тащи иголку с ниткой, сам все сделаю!
К нам выбежал Эстебан, следом из лавки вышел его тесть-аптекарь, они увели бретера в дом, а я раскрыл саквояж и кинул Уве кошель с золотом.
— Марта! — окликнул я девчонку, уже поднявшуюся на галерею второго этажа.
— Да?
— Твои деньги!
Ведьма глянула исподлобья, но все же спустилась и протянула руку за кошелем.
— Ну и какая муха тебя укусила? — спросил я, вкладывая в девичью ладонь увесистый кожаный мешочек.
Уве что-то неразборчиво пробурчал и спешно ушел в дом, а Марта недобро засопела, но отмалчиваться не стала и обвиняюще произнесла:
— Ты запретил мне практиковаться!
— Я запретил использовать магию, — возразил я. — Режь, промывай, зашивай, делай примочки. Учи анатомию. Тебе есть чем заняться.
Высокие скулы ведьмы проявились еще сильнее, тонкие бледные губы превратились в ниточку, серые глаза блеснули льдом.
— Магия лучше! — заявила Марта. — Резать и зашивать может любой коновал, а я исцеляю людей, спасаю жизни! Эстебан говорит, у меня настоящий талант!
Захотелось отвесить девчонке затрещину, и сдержать этот порыв удалось с превеликим трудом.
— У тебя есть талант, но нет патента! — подался я вперед. — Донос не просто сломает тебе жизнь, он ее предельно укоротит!
— Да кому…
— Уж поверь, найдется кому! — отрезал я. — В столице у моих коллег хватает осведомителей. Эстебан умоет руки, он просто отделается штрафом, а тебя запрут в каменный мешок и выбросят ключ!
Но мои увещевания действия не возымели.
— С каких пор ты стал таким правильным? — прошипела Марта. — Ты заставил Эстебана достать корень мандрагоры! Я по секрету рассказала о скелете, а ты воспользовался этим! Ты всех используешь!