Павел Корнев – Ритуалист-2. Людоед (страница 33)
Марта поспешно нарядилась мальчишкой, и мы спустились на первый этаж. Дверь в каморку под лестницей оказалась слегка приоткрыта, маэстро Салазар сидел на незаправленной кровати и смотрел прямо перед собой. Пальцы его беспрестанно сжимались и разжимались на рукояти шпаги.
— Ты видишь их? — спросил он вдруг. — Филипп, скажи: ты тоже видишь их?
Микаэль глядел на пустую стену, но интересовался отнюдь не исчертившими побелку трещинами.
— Нет, не вижу. Какое мне дело до твоих мертвецов? — поморщился я. — Со своими бы разобраться.
Маэстро кивнул и как-то враз сбросил оцепенение, поднялся на ноги.
— И в самом деле, — горько усмехнулся он, заметил Марту и прищурился. — Не замечал за тобой прежде тяги к мальчикам. Помнится, ты говорил об одной особе…
— Она и есть. Потом объясню, сейчас не до того. — Я втолкнул ведьму в клетушку и скомандовал: — Располагайся! Будешь ждать меня здесь.
Марта спорить не стала и послушно опустилась на табурет. Микаэль оглядел ее с головы до ног и выдал:
Девчонка потянула носом воздух, будто хищный зверек, и не осталась в долгу:
— А с печенью у тебя, мил человек, совсем беда…
Маэстро Салазар ослепительно улыбнулся.
— Знаю, красавица. Уж мне ли не знать!
Словесная пикировка могла затянуться надолго, и я скомандовал:
— Довольно!
Микаэль многозначительно фыркнул, нахлобучил на голову шляпу, камзол закинул на плечо.
— Пора на службу? — спросил он, выйдя за порог.
— В сопровождении больше нет нужды, — покачал я головой. — Проблема на какое-то время решена.
Микаэль присвистнул, но от вопросов воздержался.
— Тогда попробую разговорить людей маркиза, раз тебе не нужен.
— Подожди! — остановил я помощника. — Надо раздобыть ей подорожную. Только такую, чтобы и комар носа не подточил! Сможешь?
— Выправлять бумаги за здорово живешь никто не станет, Филипп.
— Договорись сначала, деньги будут, — вздохнул я и ткнул пальцем в Марту. — А ты сиди здесь тихо. Ясно?
Ведьма кивнула и положила руки на колени, изображая послушание. Оставалось надеяться, что девчонка не наделает глупостей и мне не придется сожалеть о проявленной слабости. Хотя о чем это я? Пожалею ведь. Как пить дать, пожалею…
Сразу в особняк Вселенской комиссии я не пошел, для начала завернул в церковь и долго молился под проповедь священника, увещевавшего перепуганных ночным происшествием прихожан сохранять спокойствие и положиться на волю Вседержителя.
А я молился, да. Подлейшее занятие — сознательно согрешив, после просить о снисхождении того, кто известен своим всепрощением. Впрочем, я вовсе не был уверен, что моя молитва достигнет небес. И вместе с тем не попытаться докричаться до Вседержителя не мог. Я ведь действительно не хотел, чтобы все обернулось именно так, у меня не было умысла причинить кому-либо вред. Но вышло так, как вышло. И в том была исключительно моя вина. Глупо было бы валить все на так некстати ворвавшихся в подвал убийц.
А город, встревоженный ночным происшествием, бурлил. Обыватели — одни обеспокоенно, другие — с плохо скрываемым восторгом — обсуждали деяния демона, изрядно приумножая число жертв, а то и вовсе сочиняя сущие небылицы. Звучали призывы идти к ратуше, страх и неуверенность ощущались буквально физически. Братьев-герхардианцев, допустивших в город эдакое чудовище, костерили почти на каждом углу, а вот в адрес священников если и злословили, то вполголоса.
В рабочем кабинете меня уже дожидался профессор Эдлунд. Благообразного вида сеньор с кустистыми бакенбардами и шевелюрой седых волос нервно выхаживал от стены к стене и постукивал по полу тростью с серебряным набалдашником.
— Молодой человек! — возмутился он, стоило только переступить через порог. — Я вас битый час жду!
— Мэтр! — устало поморщился я, усаживаясь за стол. — Неужели вы не видите, что творится в городе?
— Мое время дорого стоит! — отрезал профессор. — Почему я должен нести потери из-за кого-то другого, пусть даже и демона? У меня полно работы!
Я раскрыл лежавшую перед собой папку и развернул ее к визитеру.
— К слову, о вашей работе. Это ведь вы осматриваете тела для Управы благочестия?
Профессор Эдлунд начал проглядывать листы и кивнул.
— Не все тела, но за вскрытием этих обращались именно ко мне. Жуткое дело. Просто жуткое. — Он вдруг чертыхнулся и побагровел. — Что за бесовщина? Это совсем из другого случая!
— Вот и мне показалось, что бумаги пребывают в беспорядке, — поддакнул я.
— В беспорядке?! Да это просто кошмар! Здесь недостает листа, тут оторвана нижняя часть, а вот — посмотрите только! — кто-то вымарал несколько строк! Это возмутительно! Происки конкурентов! Да мне больше ни одного тела не доверят! Ну что за мерзавцы?! Я этого так не оставлю, я буду жаловаться! Полицмейстеру! В ратушу! У меня есть друзья!
В наличии у почтенного медика друзей я нисколько не сомневался. Полагаю, именно их содействие и обеспечивало профессору дополнительный приработок — за осмотр найденных на улицах покойников платили из городской казны, а еще это был самый простой способ заполучить бесхозное тело в свой анатомический театр.
— Думаю, виной всему — безалаберность клерков, — утешил я собеседника и уточнил: — А что именно было вырвано и вымарано? Что-то важное?
— Одну минуту, молодой человек, — попросил профессор Эдлунд, раскладывая перед собой бумаги. — Не так быстро! Позвольте сначала восстановить в памяти все детали…
Я не стал торопить медика, тем более что Уве принес отвар трав.
— Никуда не уходи, — предупредил я слугу. — Ты мне еще понадобишься.
— Хорошо, магистр.
Профессор Эдлунд оторвался от бумаг, посмотрел на кружку в моей руке и с нескрываемым неодобрением произнес:
— Не стоит всецело полагаться на народную медицину. Травы не слишком надежное лекарство.
— Мне просто нравится вкус.
Медик покачал головой и разрешил:
— Спрашивайте!
Я указал на бумаги и запустил пробный шар.
— Из отчетов изъято что-то конкретное?
— Конкретное? — задумался профессор Эдлунд и подергал себя за бакенбарды. — Не уверен. Мои заключения приведены в совершенный беспорядок — этого не отнять, но преднамеренное изъятие… Нет, не думаю. Если только какой-нибудь ханжа не посчитал нужным смягчить картину, дабы не смущать высокое начальство. Возможно, бумаги желал просмотреть епископ или бургграф. Хотя… Сомневаюсь, что им это интересно.
Я испытал некоторое разочарование и зашел с другой стороны.
— Хорошо, мэтр. А что я мог упустить из-за этого… беспорядка?
— Да что угодно! — всплеснул руками профессор. — Что угодно! Но если посмотреть… — Он зашелестел листами, заворчал что-то неразборчивое себе под нос. — Не вижу здесь ничего об укусах. Конечно, это может быть совпадением…
— А что с укусами? — поинтересовался я. — Неужели успели объесть рыбы?
Медик презрительно фыркнул.
— Не рыбы и даже не собаки, как наивно полагали недалекие болваны!
— Неужели люди? — поразился я. — Мне доводилось слышать, что укус может стать неопровержимым доказательством вины подозреваемого. Отпечатки зубов строго индивидуальны!
Профессор несколько даже смутился и покрутил длинным носом.
— У людей не бывает столь ярко выраженных клыков. На Берегу Черного Жемчуга обитают такие… обезьяны. Возможно, кто-то из богатеев завел подобную зверушку и травит ею людей, но это лишь мое предположение.
Вспомнилась перекошенная фигура привратника графини Меллен, и я выдвинул сразу несколько предположений:
— Демон? Оборотень? Вампир?
— Пфф! — фыркнул медик. — Молодой человек, я не жалую мистику и не могу оценивать прикус оборотней или демонов, но следы зубов ничем не отличались от человеческих за исключением наличия отметин пары неестественно длинных клыков. Вампиры? Всегда полагал их выдумкой недалеких простецов.
— Имеется достаточно доказательств их существования, — уверил я профессора.