Павел Корнев – Негатив. Том II (страница 58)

Юля поморщилась с какой-то даже гадливой брезгливостью.

— Мне эмоциональный контакт установить нужно было! Нужен был взрыв, что-то на грани фола! — пояснила она. — А у Романа эмоции как у снулой рыбы! Целоваться с ним… Брр…

Тут я не нашёлся, что сказать, а Юлия Сергеевна вдруг перегнулась через стол, глянула вниз и улыбнулась.

— Смотрю, пикантные подробности не оставили тебя безучастным? И что мы с этим будем делать?

Но именно что «нам» делать ничего не пришлось, барышня прекрасно справилась со всем безо всякого участия с моей стороны. Всего-то и потребовалось, что от избытка чувств и полноты ощущений с табурета не сверзиться.

— Увидимся на неделе? — поинтересовался я напоследок.

— Не знаю, не знаю, — улыбнулась в ответ Юля. — Я и так тебя разбаловала. Хорошенького помаленьку.

Я настаивать на своём не стал и хлопком пониже спины направил барышню к входной двери, но не тут-то было.

— Какие планы на вечер? — спросила вдруг та. — Я бы с удовольствием посидела в каком-нибудь баре, где меня никто не знает. Страсть как выпить хочется! Ну вот чего ты шампанского не купил, скажи на милость?

— Не подумал, — ответил я.

Но — нет, подумал и от этой идеи отказался. Во-первых — накладно, во-вторых — были планы на вечер, запах перегара и головная боль мне бы предельно всё осложнили. Вот о планах я и сказал:

— Сегодня никак. В театр иду.

— О! — понимающе протянула Юлия Сергеевна. — Ту курносую малышку выгуливаешь, с которой в картинной галерее был? Смотрю, берёшь от жизни всё?

— Мы просто друзья, — проворчал я и выставил барышню за дверь.

Ну да — друзья. А друзья должны поддерживать друг друга. И, если первую неделю после моего визита к Виктору Лия так и светилась от радости, то дальше всё вернулось на круги своя, вот и пришлось сопровождать бывшую одноклассницу в театр. Честно говоря, лучше б это время на подготовку к семинарам потратил или даже с Юлей в загул ударился. Хоть бы не рисковал челюсть со скуки вывихнуть.

Понедельник ничем особенным не запомнился, разве что за исключением поистине летней жары. Ещё с вечера я перебрал свой гардероб, оглядел прогулочные штаны и рубаху-поло и пришёл к неутешительному для себя выводу, что появляться в таком виде на занятиях никак нельзя. А в шерстяном костюме — упрею. Беда.

На следующий день справился у Карла, где тот шил свой летний парусиновый костюм, но в подсказанное им ателье не пошёл. Просто никак не мог решить для себя самого, могу позволить такие траты или стоит отложить деньги на оплату процедур по выводу на пик витка. Комендатура гарантийное письмо уже отозвала, оставалась авансовая тысяча, а этого было слишком мало.

Ещё и на судебной психиатрии нагоняй получил. Если вредного старикана Логинского доклад худо-бедно устроил, то реферат он нещадно раскритиковал и перечеркал. Пришлось в перерыве между занятиями тащиться в библиотеку и рыться в картотеке в поисках профильных книг.

Найти-то нашёл, но вот руки до них так и не дошли, прихватил с собой на дежурство в четверг. Отказался от участия в карточной партии, заточил карандаш, выложил перед собой тетрадь и обречённо вздохнул при виде заехавшей в ворота полуторки. Следом почти сразу прикатила вторая, а минут десять спустя в отстойник заехали сразу три грузовых автомобиля, да ещё четвёртый остался на улице.

Тогда проняло даже моего флегматичного напарника.

— Да что ж это такое! — посетовал он. — Как прорвало их сегодня!

Я пинком отправил каталку к ближайшей тентованной машине, улёгся на неё и обследовал грузовик снизу, а когда вновь выбрался на свет божий, дежурный по контрольно-пропускному пункту на пару с Валерой вовсю наседал на экспедитора.

— Что значит — груз опечатан? А как мы выборочную проверку осуществлять должны?

— Тут чёрным по белому написано: сложное оборудование, вскрывать только в присутствии представителя заказчика! Либо его сюда вызывайте, либо контролируйте приёмку. Самоуправством заниматься и пломбы срывать не позволю!

На улице требовательно засигналил автомобильный клаксон, Савелий Четверток оглянулся, заметил меня и указал на ворота.

— Петя, узнай кто. Если руководство, попроси обождать две минуты. Сейчас проезд освободим и запустим.

И я не стал лезть под второй грузовик, отправился выполнять распоряжение дежурного, на ходу вытирая ладони обрывком ветоши. Замыкавший автоколонну грузовик остановился прямо на въезде, пришлось обходить ещё и его. Пристроившийся за ним чёрный седан вновь подал сигнал, ещё и регистрационный номер оказался прекрасно знаком: нелёгкая принесла профессора Палинского. Точно ведь самолично в машине сидит — у меня аж в носу засвербело от искажений, создаваемых его потенциалом.

«Как же не вовремя!» — подумалось мне, и тут на глаза попался кургузый броневик. Оставив позади сквер перед главным корпусом института, он неспешно катил в сторону ворот, чем меня изрядно озадачил. Боевыми машинами усиливали патрули исключительно в ночную смену, да и то обычно те не разъезжали туда-сюда без веской причины, а дожидались вызовов в глухих переулках.

Ну в самом деле — к чему впустую топливо жечь и моторесурс расходовать?

На кой чёрт его к нам прислали?

Именно в этот момент башенка броневика дрогнула и начала разворачиваться, ствол крупнокалиберного пулемёта принялся описывать дугу, как если бы наводчик пытался поймать на прицел автомобиль профессора, и я не побоялся показаться смешным — сиганул в сторону. Кувырком продолжил движение и схоронился за бетонным столбиком ограждения, а миг спустя по ушам ударил грохот частых-частых выстрелов!

С массивного дульного тормоза сорвалось длинное яркое пламя, пули хлестанули по служебной машине, с одинаковой лёгкостью прошивая кузовное железо и разрывая обшивку сидений и человеческую плоть. Лобовое стекло забрызгало красным, а потом оно лопнуло и разлетелось хрустким крошевом. Бронеавтомобиль тут же взревел мотором и резко ускорился, проносясь мимо, поворот башни не угнался за этим стремительным движением, и пулемёт умолк.

Вот эта внезапная тишина и помогла опомниться.

Я — оператор, во мне — шестьсот тысяч сверхджоулей!

Напряжение! Ионизация! Нагрев! Давление!

Выброс!

На этот раз концентрации на финальном этапе я не потерял, сделал всё будто на полигоне, не позволив энергии рассеяться, направил её по узкому каналу. И — сверкнуло!

Работать по движущейся цели прежде не доводилось, и по башенке боевой машины я банально побоялся промахнуться, выбрал своей целью водительское место. Дверца сыпанула искрами, и броневик резко вильнул, на полном ходу вылетел на тротуар и протаранил угол здания метрах в пятидесяти от нас.

Стрелок при столкновении не пострадал, выскочил из броневика, выпустил короткую неприцельную очередь из пистолета-пулемёта, ринулся к ближайшей арке. Вдогонку захлопали винтовочные выстрелы, а беглец — приземистый и широкоплечий, поперёк себя шире, — оказался спринтером не из лучших. Он не успел юркнуть в спасительную подворотню, получил пулю промеж лопаток и ничком повалился на тротуар.

Тут-то и выяснилось, что если я и зацепил водителя, то лишь ранил, да и то не слишком серьёзно. Броневик дрогнул и слегка сдал назад, после начали поворачиваться передние колёса, но этот манёвр оказался незавершённым. Сам я сделать ничего не успел, поскольку лихорадочно восполнял потраченный потенциал, а винтовочные пули впустую рикошетили от стальных листов, но за спиной скрежетнуло железо, и следом накатило ощущение смертельной опасности, едва сознание не потерял, до того энергетическими помехами продрало.

Пространство исказилось, бронированный автомобиль сжало, и тут же громыхнул взрыв, разлетелись по сторонам перекрученные куски железа, покатились прочь объятые пламенем колёса, а сорванную башенку, смятую будто консервная банка, подкинуло метров на десять. Миг спустя она грянула оземь, но мне было уже не до неё.

Оглянулся и впал в ступор при виде выбирающегося из расстрелянного седана профессора Палинского. Водителя — в клочья, на нём — ни царапины, даже костюм не помялся. И такая мощь внутри бурлит, что меня энергетическими помехами чуть ли не как наждачной бумагой ошкурило.

Именно потому я поначалу и двинулся прочь, просто захотел убраться подальше от этого странного и страшного дядьки, затем сосредоточился на промелькнувшем незадолго до того мимолётном узнавании и поспешил к замершему на тротуаре стрелку.

Ухватил его за плечо, поднатужился, перевернул на спину.

Лицо оказалось незнакомым, но отчего-то я не усомнился, что судьба вновь свела меня с тем кряжистым террористом, от которого удирал на лодочной станции.

Он! Точно он! По манере двигаться узнал, да и фигура один в один.

Вот, значит, и свиделись. Да и второй, поди, здесь. Теперь уже — частично.

И я поёжился, глянув на искорёженный остов броневика.

Проклятье! Мне бы такую мощь!

Хочу!

Глава 3

Допрашивали весь вечер и всю ночь напролёт. Хотя нет — вру. Ночью лишь изредка дёргали для уточнения каких-то деталей и прояснения дополнительных моментов, а так даже в караулке подремать удалось, благо бывшие сослуживцы выделили диванчик. И да — в моём опознании одного из террористов никто не усомнился, поскольку в покушении на профессора Палинского засветился тот самый пропавший невесть куда прошлым летом броневик.