Павел Корнев – Негатив (том I) (страница 6)
Челюсти словно свело, едва сумел выдавить из себя:
— Нет.
— Ну так и чего ты хочешь? Нам тут шпики не нужны!
Меня будто на тридцатиградусном морозе ледяной водой окатили.
— Ты о чём?
Яков презрительно скривился.
— Думал, не узнаем, что ты из комендатуры? Проваливай! А не уйдёшь сам, выставят за дверь силой! У нас частное заведение!
На виске часто-часто забилась жилка, в глазах потемнело, захотелось заорать в голос и со всего маху приложиться кулаком по наглой холёной роже. Но — сдержался. Взял паузу, мысленно досчитал до пяти, потом сказал:
— Передай Нине, жду её на улице.
— Передать?
В голосе председателя клуба так и сквозила издёвка, и вновь накатил приступ бешенства, и вновь удержался, не сорвался на крик.
— Передай, и у меня не будет повода возвращаться.
Яков задумался, потом кивнул.
— Хорошо! А теперь убирайся!
Серж наметил движение вперёд, и я не сдвинулся с места, мрачно уставился на него. Не дождался от вахтёра решительных действий и вышел на улицу, мягко притворив за собой дверь. На деле хотелось долбануть ею со всей дури, но решил не терять лица.
А в голове в такт лихорадочному сердцебиению стучало: «шпик! шпик! шпик!»
Я — шпик! И все об этом знают!
Но — откуда? Я ведь с августа в комендатуре не числюсь! Что за ерунда?!
Далеко я уходить не стал, плюхнулся на ближайшую скамейку, пристально уставился на вход в клуб. Изо рта облачками пара вырывалось дыхание, но холодно мне не было. В воздухе невесомые снежинки кружатся, а мне — жарко. И душно. Дышу и никак надышаться не могу.
Нина! Нина тоже знает!
От этой мысли во рту стало кисло, аж зубами скрипнул.
Дерьмо! Вот же дерьмо! Она выйдет вообще?
Усомнился в этом, но — вышла. Нина порывисто сбежала с крыльца, и я вскочил с лавочки, поспешил её навстречу, но только протянул руку, и студентка резко отпрянула.
— Не трогай меня!
Я замер на месте, пересилил себя и спросил:
— Нина, да что такое?
— Сам будто не знаешь! — чуть ли не выкрикнула девчонка, тушь которой потекла и размазалась от слёз. — Ты меня обманул! Выставил полной дурой!
— Ты о чём вообще?
— Ты из комендатуры!
— Я — не из комендатуры, — ответил я полуправдой и поспешно добавил: — Нет, постой! Да не из комендатуры я, честно! И тебе я не врал! Я действительно учусь в энергетическом училище. Но ещё — мотоциклист.
— В корпусе! — обвиняюще произнесла Нина.
Тут уж отпираться было бессмысленно, пришлось признать.
— Ну да.
— И ничего мне не сказал!
— Да просто речи не заходило. Слушай, я ведь ничего не скрывал — даже на мотоцикле приезжал. Помнишь?
— Но ты и не рассказал правды! — отрезала студентка. — Теперь все считают, что я обо всём знала и покрывала тебя!
Я ощутил иррациональное раздражение и едва не наговорил в ответ грубостей, каким-то чудом сдержался и со вздохом спросил:
— В чём покрывала? Служба в корпусе — это преступление? Ну, извини — не знал!
— Служить — не преступление. А вот скрывать это — подло! Теперь все считают тебя шпиком, а меня пособницей!
— Глупости какие! Тебе не плевать, кто что думает?
— Нет, не плевать! Видеть тебя больше не желаю!
Нина развернулась и убежала в клуб, а я немного ещё постоял перед его крыльцом, затем вернулся к скамейке, уселся на неё и откинулся на спинку. Расстроился ужасно. Такие планы на этот вечер были — и всё псу под хвост отправилось. Нинку ещё расстроил, испортил ей праздник.
Я сунул руку во внутренний карман, смял цветастую упаковочную бумагу и отправил её в урну, следом выкинул и картонную коробочку. В руке остался зажат стеклянный шарик величиной со сливу, за толстыми стенками которого подрагивала капля чувствительной к сверхэнергии грязи. Зажав безделушку в кулаке, я начал набирать потенциал и сразу ощутил, как шар едва заметно дрогнул и принялся выворачиваться из пальцев. Тогда усилил хватку и начал бездумно крутить кистью. Стекло нагрелось, от него начало распространяться приятное тепло — для медитации лучше и не придумаешь.
Такие вот сувениры из отработанной субстанции изготавливала в госпитале троица аспирантов, мне по знакомству они уступили пару шариков за полцены. Хотел подарить один Нинке, и вот оно как получилось.
И всё же — какая тварь сдала? Как же так вышло, а?
Не знаю, сколько времени провёл, погрузившись в лёгкий транс, очнуться заставил хлопок по плечу.
— Пьер, дружище! А ты чего внутрь не заходишь?
— О, Карл! Привет! — Я поднялся на ноги, ответил на рукопожатие и указал на клуб. — Иди, там расскажут.
— С Нинет, что ли, поссорились?
— И это тоже, — подтвердил я и уселся обратно на скамейку.
— Ты сегодня такой загадочный! — хохотнул Карл и попросил: — Не уходи никуда только, я сейчас Мэри заберу и выйду.
Мне было всё равно, но всё же уточнил:
— И куда собрались?
— У нас на военной кафедре своё сборище, — поведал мне Карл и двинулся в сторону клуба.
Я откинулся на спинку скамейки и сунул руки в карманы пиджака. Сам не знаю, почему восвояси не убрался. Некуда идти, наверное, просто было. Некуда и незачем. Такая тоска навалилась — хоть волком вой. Да и взвыл бы, просто не решился напоказ чувства выставлять.
Плохо. Всё было очень и очень плохо.
И ведь даже не в поручении Георгия Ивановича и Альберта Павловича дело, тому поручению сто лет в обед, актуальность давно на нуле. Просто с Ниной нехорошо получилось. Я ведь…
А, к чёрту! Что — я? Люблю её? Ну, наверное. Очень уж тошно на душе. Небезразлична она мне была совершенно точно. Хотя, положа руку на сердце, больше об упущенных возможностях жалею. Ждал ведь этих праздников. Так ждал! И Нину расстроил. Одно к одному подобралось, того и гляди, слёзы на глаза навернутся.
Но — нет, не навернулись. Для этого я был слишком зол. И на себя, и на ту сволочь, что заложила меня студентам. Узнаю кто — удавлю! Собственными руками придушу гада!
Пальцы сжались в кулаки, но я тут же обуздал эмоции и заставил себя расслабиться.
Ну, придушу и толку? Это уже ничего не исправит и не изменит.
Зараза!
В этот момент из клуба вышел Карл, уселся рядом, глянул с интересом.
— Пьер, ты и вправду в комендатуре служишь?
Врать и недоговаривать я не стал, молча достал из внутреннего кармана служебное удостоверение с вытисненным изображением схемы атома и аббревиатурой «ОНКОР», раскрыл его и протянул студенту. Здоровяк озадаченно хмыкнул.