Павел Корнев – Негатив (том I) (страница 5)

Я пожал плечами.

— Поживём — увидим. — Развесил форму и спросил: — А чего на учёбу не в полном составе ходили? Остальные где?

— В полном, как — не в полном? — удивился Василь. — А! Ты просто не писал давно, вот и в курсе, что теперь у нас учебный взвод. «Псы» и Макс — это который с седьмого витка, — теперь заместители командиров в других отделениях. И ещё женское отделение сделали. Там Машка Медник замком.

— Да иди ты! — удивился я. — Она ж тупая!

— Сам удивляюсь! Такое впечатление, она недалёкой просто прикидывалась, — покачал головой мой сосед по комнате. — А ещё поговаривают, перед назначением с кем-то из руководства долгую беседу имела. — И он многозначительно добавил: — О-о-очень долгую. На всю ночь. И теперь не она за Федей бегает, а наоборот.

Я озадаченно хмыкнул, а потом прищёлкнул пальцами.

— Слушай, а почему тебя не назначили?

Сказал и сообразил, что невзначай ткнул в больное место, но Василь пренебрежительно фыркнул.

— Очень надо! У меня другие планы. Заранее говорить ничего не буду, чтоб не сглазить, но киснуть в комендатуре не собираюсь. Есть варианты получше, знаешь ли!

Приставать с расспросами я не стал и указал на ботинки.

— Гляди, какую красоту взял всего за девяносто!

— Транжира!

— Да они полторы сотни точно стоят!

Василь смерил мою обновку оценивающим взглядом и покачал головой.

— Не, им сотня — красная цена.

— Скажешь тоже! Самое меньшее сто двадцать. Я удивляюсь, что мне так дёшево отдали.

— Контрабандные, может? Или размер неходовой? — предположил Василь, отложил бритву и принялся вытирать лицо полотенцем. — Не вникал, честно говоря. Повода не было. Мне мои носить — не переносить.

— Вы в город сейчас? — спросил я.

— Да, но Варька ещё полчаса точно прихорашиваться будет.

— Тогда побегу. С наступающим!

— С наступающим, Петя!

Пока шёл до трамвайной остановки, слегка продрог и в очередной раз пожалел о лётной кожаной куртке. Но не в плаще же на праздник идти! Несерьёзно. Только бы к вечеру ещё сильнее не похолодало, а то так и простыть недолго.

Мелькнула мысль навестить Льва, но уже не успевал по времени, решил ехать прямиком на Народную площадь. Ничего! Ко Льву завтра загляну. До самого вечера буду свободен как ветер, вот и проведаю.

Только подумал о ветре, и тут же студёным порывом до костей пробрало. Ладно хоть ещё трамвай сразу подъехал, заскочил в него и с облегчением перевёл дух. Затем огляделся и решил, что знобит меня то ли с непривычки, то ли и вовсе нервозность сказывается. Из пассажиров в куртках и пальто было лишь несколько человек, в основном все ограничились пиджаками, разве что многие поддели под них пуловеры. Среди прохожих та же картина. Да и барышни красовались в кофтах, жакетах и шерстяных чулках. В плащах — единицы.

Сойдя на привокзальной площади, я первым делом посетил главпочтамт, отбил домой короткую телеграмму и отправил новогоднюю открытку, а ещё сделал почтовый перевод, переслав сто рублей на подарки. Пусть с января снова на курсантское довольствие сяду, серьёзных трат в обозримом будущем не предвиделось, а на развлечения и походы в кафе заначенной сотни надолго хватит, если не шиковать.

Презент Нине? Этим я озаботился заранее и ещё собирался купить букет, но поглядел на расценки в цветочных палатках и заколебался. Опять же — ну куда Нине этот веник? Весь вечер с ними таскаться придётся, а то и до самого утра.

Но так далеко загадывать я не стал, забежал в парикмахерскую, постригся и побрился, а после позволил мастеру пару раз пшикнуть на себя одеколоном. Расплатился, вышел и забрался в кабинку чистильщика обуви. Когда тот надраил мои полуботинки, я встал перед витриной, погляделся на своё отражение и поправил кепку.

Хорош! Нет, действительно — хорош.

Будто и не Пётр Линь это, а какой-нибудь студент. Нина точно оценит.

Я оглянулся на башенку вокзала с часами и обнаружил, что в «СверхДжоуле» уже полчаса как на новогоднее сборище запускают, вот и не стал тянуть, отправился прямиком в клуб.

Взбежал по ступенькам, распахнул дверь и небрежно кивнул вахтёру, но хмурый здоровяк отлип от стены, которую подпирал до того, и загородил дорогу.

— Вход только по студенческим билетам.

— Серж, ты чего? — опешил я. — Это же я! Пётр Линь! Я член клуба!

— Вход только по студенческим билетам! — упрямо повторил вахтёр.

Я порылся по карманам и достал карточку среднего специального энергетического училища, но этот документ здоровяка не устроил.

— Нет студенческого билета — на выход! — отрезал он.

У меня внутри всё так и перевернулось, а от обиды и вселенской несправедливости защипало глаза, но на попятную я идти не собирался.

Ну уж нет! Только не сегодня!

Сейчас я тебе покажу — студенческий билет!

Часть первая. Глава 2

Глава 2

Стыд и замешательство всколыхнулись и пропали, на смену им пришла безрассудная злость. Аж перекрутило всего, до того захотелось по наглой морде вахтёра кулаком приложиться.

— Да ты издеваешься?! — вырвалось у меня.

Я шагнул вперёд, и тогда откуда-то сбоку вынырнул рыжеволосый напарник Сержа.

— Правила — есть правила, — примирительно развёл он руками. — Не мы их устанавливаем.

Злость отступила в момент, будто дурной припадок отпустил. В сложившихся обстоятельствах затевать драку было не лучшей идеей, вот и заставил себя разжать кулаки, спросил:

— А кто? Кто устанавливает правила?

— Председатель клуба.

Я нахмурился, но сразу припомнил имя спортивного старшекурсника с кафедры пиковых нагрузок.

— Яков, да? Он сейчас здесь? Позовите его!

— Всенепременно, — с какой-то очень уж зловещей многозначительностью проронил Серж, распахнул внутреннюю дверь и скрылся в зале.

Я не стал торчать столбом посреди вестибюля, отошёл к гардеробу, опёрся поясницей о его стойку. Не столько желал придать себе невозмутимый вид, сколько в попытке замаскировать дрожь в коленях.

— Что за дела, а? — обратился я к рыжему вахтёру. — Что за нововведения?

Тот ничего не сказал, лишь головой покачал.

Я отвернулся, заглянул в дверь. Насколько удалось разглядеть, столы уже были накрыты, но пока ещё преимущественно пустовали, а немногочисленные посетители толпились у бара.

— Поприветствуем же нашего почётного йога, владыку гроссбухов, повелителя счетов и непревзойдённого жонглёра цифрами, благодаря милости которого нам начисляется стипендия! — донеслось оттуда. — Михаил Прокопьевич сегодня выступит с рассказом о своём путешествии в горный Джунго и поисках истинного источника!

Раздались аплодисменты, и стройный мужчина лет сорока пяти с собранными в косицу волосами, длинными и чёрными, всплеснул руками.

— Ну что вы в самом деле! Ну, какой истинный источник, право слово? — рассмеялся он. — Истинный источник находится внутри каждого из нас, нужно лишь достичь состояния просветления. И для вхождения в сатори вовсе не обязательно годами медитировать в горных храмах. Любой может прийти к этому, главное найти свой путь. Так сказал гуру Махат Атман, а он — великий мудрец. Известно ли вам, что он последовательно проходит реинициации в источниках сверхсилы от самого слабого километрового пятна в Пахарте и стал первым иностранцем, коему оккупационная нихонская администрация дозволила настроиться на захваченную ими аномалию? За его восхождением следит весь мир, и я счастлив сообщить, что и айлийские бюрократы пошли навстречу нашему коллективному прошению!

В этот момент вахтёр привлёк внимание председателя студенческого клуба, и они оба двинулись к выходу из зала.

— Яков, тут какое-то недоразумение… — начал было я, но по выражению лица старшекурсника вмиг понял: никаким недоразумением тут и не пахнет.

— О чём ты? — свысока глянул на меня председатель клуба.

— Меня не пускают.

— У нас студенческий клуб. Он для студентов! — заявил Яков, скрестил на груди руки и поставил вопрос ребром: — Ты — студент?

— Но я же…

— Ты — студент?