Павел Корнев – Москит. Том I (страница 51)

— За ним! — крикнул подбежавший к вездеходу Городец. — Женя, ты с нами! Володя, остаёшься за старшего!

Через грохот выстрелов пробился пронзительный вой, и — сверкнуло! ухнуло! толкнула автомобиль и меня вместе с ним ударная волна!

Следом прогрохотал второй взрыв, а потом ещё и третий, но эти авиабомбы рванули чуть дальше, а вот первая упала на привокзальную площадь в каких-то двадцати метрах от грузовика. Борт полуторки принял основной удар на себя, полетели щепки, посыпалось стекло, машина начала перекашиваться, оседая на ободья пробитых колёс. Второго номера пулемётного расчёта выкинуло из кузова, наводчику перебило осколком руку, из кабины вывалился зажимавший лицо руками шофёр.

Я врубил заднюю передачу и шустро сдал в проезд между домами, сюда же утащили раненых пришедшие им на помощь оперативники. Взводный штурмовиков забрался в кузов и спустил на руки подчинённым лишившегося кисти бойца, а после начал возиться с пулемётом, но вот так сразу привести его в работоспособное состояние не смог.

— Защиту ставьте! — рявкнул он, и пространство дрогнуло от выброшенной в него сверхсилы, воздух расслоился, где-то уплотняясь, а где-то разрежаясь. Ударная волна от нового взрыва через этот барьер не пробилась, да и осколки засели в досках борта и лишь помяли дверцу кабины, не сумев пройти навылет.

Пикирующие бомбардировщики отвлекли на себя огонь зенитных орудий, следующая волна нихонских самолётов рискнула снизиться и отбомбилась куда прицельней прежнего. Тут и там занялись пожары, замолчало сразу несколько огневых точек, что-то гулко рвануло, начал подниматься над крышами домов густой чёрный дым. И вот тогда небо прочертил ослепительно-белый луч. Задетый им самолёт развалился на две части, у следующего отсекло хвост, а ещё одну крылатую машину и вовсе разметало взрывом, когда рванули бомбы.

Пирокинетики!

Я понял это сразу: и видеть уже нечто подобное в их исполнении доводилось, и в голове заворочалось комком болезненных ощущений ясновидение, потянуло своим энергетическим компасом в сторону офицерского общежития пограничного корпуса.

Выходит, не преувеличивал Герасим возможности команды пирокинетиков, на совесть их натаскал. Здорово дали прикурить желтомордым ублюдкам!

— Линь, не спи! — рявкнул Городец и принялся вызывать кого-то по рации, ну а я вновь притопил педаль газа, задом доехал до перекрёстка и резко выкрутил руль, переключил передачу, помчался вслед за унёсшимся к окраине бомбардировщиком.

С учётом царящей в городе неразберихи вполне реальным представлялся риск не только столкнуться с диверсантами, но и попасть под дружественный огонь, попытка отыскать потерпевших крушение лётчиков попахивала самоубийством, только вот деваться было некуда, прибавил газу.

Господи, пусть нам повезёт!

Часть вторая. Глава 5/1

Глава 5

Вот так сразу угнаться за самолётом не получилось. Горящий бомбардировщик хоть и унёсся на бреющем полёте, едва не цепляя брюхом печные трубы, сразу не упал, а мне пришлось изрядно покрутить по округе: одна из улочек оказалась перегорожена обвалившимся фасадом дома, в который угодила случайная авиабомба, на другой стоял пожарный автомобиль. Наряд огнеборцев тушил полыхающий особняк, требовать освободить проезд мы не стали, погнали в объезд.

Несколько раз на перекрёстках встречались полицейские патрули, но стражи порядка дорожному движению не препятствовали, им хватало забот с паникующими горожанами, да и криминальный элемент точно не упустит случая половить рыбку в мутной воде. Ну и диверсанты, куда сегодня без них…

— Гони! — орал Городец, который нисколько не сомневался в способности экипажа нихонского бомбардировщика уцелеть при неизбежном крушении. — Поднажми, упустим!

Поскольку среди лётчиков был как минимум один оператор, я придерживался аналогичной точки зрения, но выжимал из движка далеко не все заложенные в него лошадиные силы. Ночь, непонятные обломки на проезжей части и паникующие горожане не располагали к гонкам на предельных скоростях; то и дело утапливал кнопку клаксона, а перед каждым из перекрёстков я делал это в обязательном порядке. Вдавливал её и уже не отпускал, но даже так далеко не все раззявы успевали заблаговременно разбегаться с нашего пути, зачастую приходилось подтормаживать.

Ну а потом с боковой улочки прямо перед нами выкатилось такси. И мало того что запылённый автомобиль тащился с воистину черепашьей скоростью, так он ещё и остановился прямо посередине дороги!

— Держитесь! — крикнул я.

Скорость была слишком велика, а растрачивать остатки сверхэнергии на экстренное торможение я посчитал излишним, слегка выкрутил руль и направил машину на тротуар, рассчитывая проскочить между такси и фонарным столбом. Всё моё внимание занимало управление автомобилем, вот и не заметил, как из боковых окон легковушки высунулись стволы. Ну а когда засверкали дульные вспышки, что-либо предпринимать стало уже слишком поздно.

Спас всех Городец. Перед автомобилем с явственным хлопком расправился кинетический экран, попавшие в него пули потеряли скорость и никакого вреда причинить не смогли, разве что по ветровому стеклу налетавшего на них вездехода начали разбегаться длинные ветвистые трещины.

Инстинктивно я выкрутил руль, автомобиль занесло и замотало, но мне всё же удалось удержать его под контролем, а прежде чем мы выскочили на перекрёсток, такси под визг покрышек сорвалось с места и умчалось на боковую улочку.

«Стоп машина!» — сам себе скомандовал я и обнулил потенциал, потратив остатки сверхсилы на гашение кинетической энергии уже начавшего замедляться вездехода.

Вскочивший на ноги Андрей Головня навалился на пулемётную установку и повернул её на турели, навёл спаренные стволы на уносящееся прочь такси, утопил гашетки. Загрохотали выстрелы, полыхнуло дульное пламя, посыпались стреляные гильзы. Очереди прошили автомобиль, тот потерял управление, выскочил с дороги, налетел на фонарный столб и перевернулся. Этого Андрею показалось недостаточно, он всадил в днище ещё с полсотни патронов, и тогда с гулким хлопком воспламенился бензобак.

Стрельба смолкла, и Лев с Василем прекратили зажимать уши ладонями, а Городец скомандовал:

— Трогай! — И тут же рявкнул: — Да не туда! За самолётом!

Гимнастёрка насквозь промокла от пота, меня всего так и трясло, но вместе с тем накатило какое-то противоестественное спокойствие. Слишком много всего одномоментно случилось. Это ведь не акция анархистов и даже не нападение на институт. Сейчас вражеская авиация ровняет с землёй целый город!

Это война!

— Туда! — подсказал мне Лев на одном из следующих перекрёстков.

Я сбросил скорость и едва вписался в поворот, а там лишь в самый последний момент сумел разминуться с отчаянно сигналившей каретой скорой помощи. Дальше внимание Георгия Ивановича привлекла крыша дома, будто вспоротая гигантским ножом. Пилот выбрал бульвар пошире и то ли совершил там жёсткую посадку, то ли попросту рухнул, не удержав машину в воздухе. Так сразу было не разобрать, пострадал самолёт при падении или крылья оторвало, когда аэроплан уже катился по дороге.

Вплотную подъезжать я не рискнул и остановил вездеход у арки, в которой мог укрыться в случае обстрела. Городец, Вихрь и Короста двинулись к бомбардировщику, а наш пулемётчик взял его на прицел, готовясь при необходимости поддержать оперативников огнём. Лев так и остался сидеть на своём месте, я тоже выбираться из-за руля не стал, принялся на пределе мощности тянуть в себя сверхсилу, спешно восполняя растраченный потенциал.

Издырявленный корпус летательного аппарата вдруг как-то одномоментно прекратил дымить, не иначе возгорание погасили из опасения детонации боекомплекта. Городец обернулся и махнул рукой.

— Линь!

Я тронулся с места и подъехал. Рядом с самолётом валялось безжизненное тело в униформе нихонских военных лётчиков, попадание крупнокалиберной пули перебило ему ногу, и человек истёк кровью, даже несмотря на перетянувший бедро жгут.

Евгений Вихрь выбрался из покорёженного корпуса и отрапортовал:

— Внутри ещё один покойник. Но в экипаже было трое!

— Значит, один ушёл, — решил Георгий Иванович, озираясь по сторонам.

Огляделся и я, тогда только приметил два тела в штатском, лежавших поодаль. Едва ли они пострадали при крушении бомбардировщика, скорее попытались задержать беглеца или просто попались тому на пути. Одного он приложил чем-то вроде шаровой молнии, а другого откинуло и шибануло о стену дома с такой силой, что раскололся череп.

Точно оператор!

— Линь, выследишь его? — спросил Городец.

Удерживай я потенциал в противофазе, ещё попытался бы, а так отрицательно помотал головой.

— Ригель? — обратился тогда капитан к моему бывшему однокласснику.

— Попробую, — нехотя произнёс тот, и глаза его закатились, но в кресле Лев не обмяк и почти сразу указал на подворотню, в которой валялись мёртвые горожане. — Там! В квартале или двух отсюда!

— Показывай дорогу!

Оперативники запрыгнули в вездеход, и я тронулся с места, проскочил перекрёсток, а на следующем повернул и спросил:

— Лев, куда?!

Тот вытянул руку.

— Там! Где-то совсем рядом!

— Тормози! — крикнул Городец. — Линь, Короста, за мной! Женя, гони в объезд!

Я выбрался из-за руля и бросился вдогонку за Георгием Ивановичем, следом, на ходу вытягивая из-под пиджака пистолет, припустил Василь.