Павел Корнев – Москит. Том I (страница 35)

— В первой декаде если только, — вздохнул я в ответ.

— Посиди на дорожку, что ли, — предложила Милена.

Я подумал-подумал да и опустился на табурет. Не могу сказать, будто так уж в эти суеверия и приметы верил, просто как-то разом ноги ослабли и дом покидать расхотелось. Снова ведь по самому краю прошёлся! Если б не рвал жилы на тренировках, если б не прислушивался к советам Герасима и Нигилиста и не доводил до ума их идеи самостоятельно, прикончил бы меня Сомнус. Как пить дать прикончил.

И что там теперь дальше будет… Так ли это важно, если разобраться?

У меня есть приоритеты, остальное роли не играет.

Да и не отсидеться в стороне. Никак не отсидеться.

Я усилием воли отогнал сомнения и задавил колебания, поднялся на ноги, пожал руку Мише, помахал Милене, да и рванул в институт. Натурально рванул — почти всю дорогу рысцой промчался. Уже на подходе к проходной меня тормознул патруль, но надолго проверка документов не затянулась, и, наплевав на требованиеАльберта Павловича идти прямиком на военную кафедру, я по пути заскочил в женское общежитие.

Увы, не застал там ни Лии, ни даже Инги и расстроился по этому поводу конечно же, но деваться было некуда — попросил у дежурной по этажу карандаш и листок, черканул коротенькую записку. В подробности вдаваться не стал, просто написал, что отправлен в срочную командировку. Люблю, целую, буду скучать. Все дела.

В итоге к сбору на военной кафедре я безнадёжно опоздал, и, когда прибежал туда, мои будущие сослуживцы уже смешались с толпой провожающих. Высматривать среди молодых людей и барышень фигуры в полевой форме пограничного корпуса не стал, поднялся по мраморным ступеням крыльца, протолкался через возбуждённых студентов и аспирантов и заглянул в открытую дверь кабинета Василия Архиповича.

— Разрешите?

— Заходи, Линь, — разрешил тот и выложил на стол ворох каких-то бумаг. — Ознакомься и распишись.

Присутствовавший тут же Альберт Павлович выразительно посмотрел на ручной хронометр, но никак моё слишком позднее появление не прокомментировал, лишь нейтрально заметил:

— На этом я вас, пожалуй, оставлю.

— Да-да, — кивнул Василий Архипович и попросил: — Будь любезен, прикрой дверь.

Консультант так и поступил, а я опустился на стул для посетителей, макнул в чернильницу стальное перо и подтянул к себе первый из документов.

— А можно в двух словах, чем заниматься предстоит? — спросил, расписываясь за ознакомление с приказом о временном переводе в республиканский пограничный корпус с присвоением звания младшего вахмистра.

Василий Архипович многозначительно хмыкнул.

— Даже так?

— Так меня же это… по состоянию здоровья из Новинска отсылают, — пояснил я. — В срочном порядке. Доцент Звонарь после обследования предписание выдал, все под козырёк и взяли!

— Ну конечно, а как же иначе! — ухмыльнулся собеседник и покрутил мощной шеей, в которую слишком сильно врезался воротничок сорочки. — Заниматься будешь тем, чем прикажут. А чем не прикажут, тем заниматься не будешь. Для начала шофёром к себе возьму.

Я от удивления аж кляксу поставил, хорошо хоть на пустое место, успел воспользоваться промокашкой, прежде чем растеклась.

— Вы тоже едете?

— Это ты тоже едешь, — выдал в ответ Василий Архипович, — а я вступаю в должность заместителя командира роты по воспитательно-идеологической работе, сиречь — комиссара.

— А-а-а! — понимающе протянул я.

— Вот тебе и «а»! Треть штатной численности — аспиранты и выпускники, им без няньки никак. Ну, это помимо всего прочего…

Развивать тему Василий Архипович не стал, принялся подсовывать мне на подпись одну бумажку за другой, затем потребовал:

— Личные вещи к досмотру приготовь. Давай-давай! Чего смотришь?

Убранное в вещевой мешок бельё и прочие пожитки нареканий не вызвали, а вот коробочки с медалью «За храбрость» и знаком парашютиста-отличника хозяин кабинета передвинул к себе.

— Карманы выворачивай.

Новое распоряжение возмутило до глубины души, но выяснять отношения с будущим командиром я повременил, выложил на стол ключи, выкидной нож, студенческий билет и служебное удостоверение, а после ещё и часы.

Выгребал монеты совершенно напрасно, Василий Архипович разрешил:

— Деньги оставляй, — а вот всё остальное смахнул со стола в бумажный пакет, написал на нём моё имя и кинул в нутро сейфа. — Объяснить почему или сам догадаешься?

— Уж будьте так любезны, — попросил я, из последних сил сдерживая раздражение.

— Ты — простой унтер, твоё дело — крутить баранку и возить начальство. Никто не должен знать, что ты оператор. Это приказ.

На стол передо мной лёг очередной документ, коим оказалось обязательство до особого распоряжения хранить свои способности к управлению сверхэнергией в тайне.

— Типовая форма, — пояснил хозяин кабинета, заметив промелькнувшее на моём лице удивление. — Распоряжение не только тебя касается. Но вот персонально тебе следует держать внутренний потенциал на нуле и маскировать энергетические каналы. Ты этой технике обучен, точно знаю.

Требование Василия Архиповича нисколько не порадовало, но деваться было некуда, и я поставил автограф, а потом не утерпел и спросил:

— И к чему такая секретность?

— Есть резоны, — ушёл от ответа Василий Архипович. — Государственные награды и знаки отличия привлекут к тебе лишнее внимание, это не нужно.

— А часы? — заикнулся было я, но тут же понимающе протянул: — А! Дарственная надпись! На поступление в институт.

— Именно, — подтвердил хозяин кабинета. — Ну а нож просто слишком приметный. Выдадут служебный. — Он захлопнул сейф, запер его и поднялся на ноги. — Всё, поехали. И без того от графика отстаём.

— А как же форма?

— На месте получишь. Идём!

Зря торопились — пришлось ещё минут пять дожидаться припозднившегося автобуса. Погрузилось в него человек тридцать; многих из своих будущих сослуживцев я встречал на собраниях актива военной кафедры, но сходу ни одного имени припомнить не смог. А вот офицерский состав, за которым прислали вездеход с опущенным по случаю хорошей погоды брезентовым верхом, знал поимённо.

Помимо Василия Архиповича в автомобиле повышенной проходимости расположились Вениамин Мельник, Касатон Стройнович, Платон Змий и — сюрприз! сюрприз! — Иван Богомол. Вот уж кого увидеть тут не ожидал, так это помощника Альберта Павловича, а поди ж ты!

Интересно, ему для повышения запись в послужном списке нужна или у этого назначения есть второе дно? Быть может, и с моим переводом не всё так просто?

От недобрых предчувствий засосало под ложечкой, да ещё углядел вдруг среди провожающих Ингу, а вот Лию, сколько ни вертел головой по сторонам, заметить не смог. Выходит, не вернулась ещё в общежитие и записки не прочитала.

Ну да ничего удивительного, у них тоже завтра выезд — наверняка готовятся.

Вездеход тронулся с места, вслед за ним покатил и автобус. Только вот вопреки моим ожиданиям повезли нас не прямиком на вокзал, а куда-то на северо-восточную окраину. Как оказалось, в учебный центр ОНКОР, где шли последние приготовления к отправке техники в Зимск.

— Стройся!

Никого из моих сослуживцев команда в тупик не поставила, и лишь я поначалу замешкался, потом только сообразил присоединиться к Василию Архиповичу, единственному из всех тут в штатском. Тот благосклонно кивнул и отсылать меня в строй не стал, равно как и вставшего рядом Ивана Богомола.

Надолго построение не затянулось, усатый ротмистр лет тридцати пяти на вид принял доклады от командиров взводов, коими оказались Мельник, Стройнович, Змий и незнакомый поручик не из наших, переговорил о чём-то с высоким, плечистым и лысоватым заместителем в чине штабс-ротмистра и дал отмашку начать раздачу оружия.

Суеты и толкотни не возникло: практиканты-студенты и зачисленные в роту бойцы ОНКОР явно потратили на слаживание не один и не два дня, никто никуда не побежал вразнобой, никто не замешкался. Все как стояли отделениями, так и зашагали в сопровождении командиров к штабелям длинных деревянных ящиков, от них столь же организованно направлялись прямиком к транспорту.

Незнакомый поручик командовал разведвзводом, ему выделили вездеход с установленным на турели пулемётом и четыре мотоцикла с колясками, а бойцы помимо привычных РПД, снайперских трёхлинеек и пистолетов-пулемётов получили ещё и противотанковые ружья, по одному на экипаж.

Давно стемнело и лиц было толком не разглядеть, но я всё же узнал Никиту Алтына, с которым успел сдружиться на Кордоне. Подумалось, что среди откомандированных в роту егерей может оказаться и Аркаша Пасечник, но нельзя сказать, будто это предположение так уж сильно порадовало.

В остальных взводах было по три грузовика с установленными в кузовах спаренными крупнокалиберными пулемётами, дополнительно каждый из автомобилей взял на буксир четырёхколёсный лафет с автоматическим зенитным орудием. Такие уже доводилось видеть на Кордоне, и в голове само собой промелькнуло: «тридцать семь миллиметров, шесть человек обслуги».

И тут Василий Архипович скомандовал:

— Богомол, Линь, за мной!

Пришла наша очередь получать оружие, и я оказался обладателем стандартного ТТ с боекомплектом, ножа разведчика и автоматической винтовки, как те, что состояли на вооружении особого дивизиона, способной вести огонь очередями. Немного замешкался даже, разглядывая это диво дивное.