Павел Корнев – Москит. Том I (страница 34)

— Всё, я ушёл! — окликнул я Юлю, вытягивая сундук из квартиры.

— Подожди! — отозвалась барышня, прибежала и поцеловала меня в губы. — Спасибо, Петя! Я этого не забуду!

— Забыть такое разве что амнезия поможет, — отшутился я.

— Дурак!

Мы вновь поцеловались, а потом я шагнул за порог и поспешно отгородился от Юленьки дверью — прикрыл ту, будто в отношениях точку поставил.

Символично, конечно, да только профанация это всё и самообман.

Не получится всю жизнь в революционного матроса и старорежимную барышню играть, а вот с Лией мы можем быть самими собой. Там — чувства, а тут — повеселились и будет. Останемся друзьями.

Неуместные сейчас раздумья не помешали подтолкнуть сундук к лестнице, а дальше взбежавший на площадку Альберт Павлович ухватился за приклёпанную к боковине ручку-кольцо и потянул ту на себя. Неуловимым со стороны воздействием я снизил вес нашего груза, и мы без всякого труда спустили его во двор и через калитку вынесли к припаркованной у дома легковушке.

При всех её невеликих габаритах багажник оказался достаточно вместительным, разве что захлопнуть крышку не получилось.

— Что там? — нарушил молчание Альберт Павлович, усевшись за руль.

— Сомнус, — коротко ответил я с пассажирского сиденья.

Только-только тронувшийся с места автомобиль резко остановился, а консультант остро глянул на меня.

— Петя, если это шутка, то глупая.

— Да какие могут быть шутки?

Я с обречённым вздохом извлёк из кармана служебное удостоверение порученца обер-полицмейстера и протянул его куратору, тот раскрыл корочки и потребовал:

— Рассказывай!

Деталями я пренебрег и уложился в пару минут, Альберт Павлович миг посидел, собираясь с мыслями, затем то ли спросил, то ли просто констатировал:

— Значит, у меня в багажнике труп господина Граба, состоящего при обер-полицмейстере Новинска личным порученцем… Ничего не путаю?

— Всё так! — подтвердил я, невольно ёжась.

— Не в моих принципах… — начал было куратор, но досадливо махнул рукой. — А, к чёрту! От края пропасти ты отполз, но дальше-то что?

Вопрос поставил в тупик.

— Так я и думал, — вздохнул Альберт Павлович, помассировал виски и приказал: — Давай настраивайся на операторов! Посты объезжать будем.

Весь свой потенциал в противофазе я выскреб до донышка и сейчас оперировал энергией обычной, что самым существенным образом снижало чувствительность ясновидения, пришлось погружаться в достаточно глубокий транс, но даже так не справился бы, не возьми Альберт Павлович курс на северо-запад. Центр, где было не протолкнуться от операторов, мы оставили в стороне, покатили на промышленную окраину, и вот там моих нынешних способностей вполне себе хватало для выявления стационарных патрулей комендатуры. Объехали их по соседним улочкам все до единого.

Мало-помалу я уверился, что наш путь лежит в учебный центр, тем сильней удивился, когда автомобиль остановился у каких-то тёмных складов.

— Вопросы потом, — отрезал Альберт Павлович, откинув крышку сундука и ухватив покойника за руки. — Помогай!

Мы отволокли тело в какой-то глухой закуток, бросили его там, а по возвращении к автомобилю куратор забрал у меня бумажный пакет с револьвером и уточнил:

— Отпечатков не оставил?

— Не прикасался даже.

— Уверен?

— На все сто.

Альберт Павлович кивнул и просто вытряхнул оружие из пакета, после уселся за руль. Мы покатили обратно, и за всю поездку куратор не произнёс ни слова, а в окрестностях студгородка свернул с проезжей части на тротуар к вроде бы первой попавшейся пивной.

— Жди! — распорядился Альберт Павлович, а сам скрылся внутри.

Вернулся с парой кружек светлого он только четверть часа спустя, подозвал меня к стоячему столику и после нескольких длинных глотков спросил:

— Уверен, что это был Сомнус?

Я покачал головой.

— Уверен, что именно этот тип был на лесопилке. И ещё следы на животе…

Едва ли озвученные аргументы тянули на железные доказательства, самое большее могли сойти за косвенные улики, и Альберт Павлович недовольно поморщился, но всё же передвинул вторую кружку мне.

— Что ж, от этого и будем плясать, — пробормотал он задумчиво. — Связи Граба попробуем выявить в процессе расследования убийства, но тебе на время его активной стадии придётся из города исчезнуть.

Я аж пивом от неожиданности подавился.

— Это действительно необходимо? — спросил, откашлявшись.

— На руку свою посмотри, — поморщился Альберт Павлович. — Да и мало ли что ещё во время следствия всплывёт? Контролировать его ход мы сможем лишь отчасти, какая-то информация точно мимо нас пойдёт.

У меня вырвался обречённый вздох, но оспаривать решение куратора не имело смысла, вместо этого уточнил:

— Снова на Кордон законопатите?

Альберт Павлович покачал головой.

— Нет, получишь временное назначение в зенитную роту, которая завтра в Зимск выдвигается.

У меня глаза от изумления округлились.

— Но зачем?!

Куратор выставил перед собой кулак и принялся разгибать палец за пальцем.

— По медицинским показаниям тебе целесообразно покинуть зону повышенной концентрации сверхсилы, в которую попадает и Новинск. Служба зачтётся в качестве практики на военной кафедре. Зимск находится за пределами особой научной территории, при необходимости мы сможем заволокитить процедуру вызова тебя на допрос. Числиться будешь в пограничном корпусе, а значит, окажешься вне юрисдикции и полицейского управления, и ОНКОР. — Альберт Павлович вздохнул. — Ну и Городец остыть успеет. Не нужно тебе пока с ним встречаться. Точно друг другу лишнего наговорите.

Я вздохнул.

— Всё так плохо?

Куратор пожал плечами.

— Ситуация такова, что искать крайних нет никакого смысла, но осознание этого придёт лишь после того, как утихнут эмоции. — Он допил пиво, промокнул губы носовым платком и скомандовал: — Всё, едем! Ещё документы на тебя оформлять!

На сборы мне отвели час, и это ещё повезло. Зенитная рота лишь формально выдвигалась в Зимск «завтра», погрузиться в грузовой поезд мне с будущими сослуживцами надлежало в половине первого ночи. А до того требовалось утрясти все формальности, коих намечалось весьма и весьма немало.

Одно дело — командировка в составе военной кафедры и совсем другое — временный перевод в пограничный корпус! Кандидатуры остальных наверняка не одну неделю согласовывали, а меня в ускоренном режиме в последний вагон запихнули, буквально коленом под зад.

Под зад, да…

Выброс адреналина отпустил, азарт схлынул, стало обидно и горько.

Я ведь такого матёрого шпиона завалил, а всей награды — разве что без чтения нотаций обошлось! Нет, прекрасно понимаю, что в моих собственных интересах на время Новинск покинуть, да только эмоции обуздать это обстоятельство не слишком-то и помогало. Нельзя сказать, будто слёзы на глазах наворачиваются, но чувствовал себя препогано. Ещё и с Лией возможности повидаться не выпало!

Отчасти утешало лишь обещание Альберта Павловича выправить временный перевод сроком на месяц и вернуть меня обратно в Новинск сразу, как только уляжется пыль. Хотелось верить, что обойдётся без осложнений и моя командировка завершится вскоре после начала учебного года, потому как тянуть лямку в пограничном корпусе вместо посещения лекций и семинаров — нет, не хотелось совершенно.

Заныло сердце, обуяло нестерпимое желание выругаться в голос, но задавил истерику в зародыше, не позволил себе сорваться. Теперь-то чего уже психовать? Получилось, как получилось. Жив-здоров, а это главное. Ещё и повышение гарантированно получу. Раз числюсь в резерве корпуса младшим сержантом, у пограничников дадут младшего вахмистра. Плохо разве?

Сказать по правде — мне бы и даром дополнительная лычка не сдалась, но лучше уж так, чем снова рядовым оказаться.

Опять же — а ну как теория доцента Звонаря подтвердится и за месяц вне зоны повышенного излучения моя сопротивляемость сверхэнергии снизится достаточно, чтобы выйти на пик витка? Было бы здорово! Эх, мечты-мечты.

Сборы много времени не заняли, и уже минут через двадцать я вышел из комнаты с закинутым за спину вещмешком.

— Вот ты внезапный! — покачал головой безмерно удивлённый моим отъездом Миша Попович. — Хоть к первому сентября вернёшься?