Павел Корнев – Москит. Том I (страница 22)

Чуть не надорвался, возникло даже ощущение, будто ноги по колено в землю провалились, а на плечи надавило само небо, но — справился. Всё быстрее, быстрее и быстрее вокруг меня завертелся незримый смерч. Воздух заискрился, сыпанул электрическими разрядами, но на некотором удалении, сам я оказался посреди глаза бури. И синхронно, только в противоход внешнему торнадо, с бешеной скоростью крутился энергетический волчок внутри меня самого.

Техника ускоренного выброса сверхсилы способствовала удержанию в состоянии резонанса, вызванная ею инерция позволяла растянуть продолжительность транса до предела, и вроде бы всё шло как надо, а потом зависшие надо мной светила бешено крутанулись и слились в ослепительное пятно солнца. Для выхода на пик витка не хватило самой малости, ладно хоть ещё расчёт оказался верен, и разнонаправленные вращения сверхсилы внутри и вовне компенсировали друг друга. На миг ощутил себя камушком, угодившим меж двух жерновов, даже искры из глаз посыпались, но устоял на ногах, не полетел кубарем при выходе из резонанса, как это случилось при прошлой самостоятельной попытке выйти на пик витка.

Только вот внешний энергетический смерч никуда не делся и даже стал виден невооружённым глазом. За счёт скорости вращения сверхсила перестала рассеиваться, моё воздействие обрело стабильность и стало самоподдерживающейся структурой. В воздух взлетало всё больше песка и камней, мелькали ветки кустов и сорванные с них листья.

И вот что теперь с этим всем делать?!

Я сделал хорошую мину при плохой игре. Постоял так секунд двадцать, придав себе невозмутимый вид, немного отдышался и собрался с мыслями, а потом разжёг алхимическую печь и принялся тянуть рассеянную в пространстве сверхсилу по энергетическим каналам обратно, незамедлительно пережигая её и нейтрализуя.

Внешний контур заземления не выдержал и перегорел, меня ощутимо дёрнуло, а по земле принялось расползаться пятно изморози, но в остальном всё прошло по плану, и в какой-то момент лишившуюся значительной части энергии структуру просто разметало. Сверхсила рассеялась облаком морозного пара, и я с облегчением перевёл дух.

Пронесло!

— Эффектно, но не слишком эффективно! — прокомментировал мои экзерсисы доцент Звонарь. — Я бы даже сказал, бестолково. Впрочем, для негатива, пожалуй, не лишено смысла. Простое насыщение пространства сверхсилой в противофазе не приведёт к поражению операторов, озаботившихся заземлением, а вот эффект вращения окажет дополнительную нагрузку на пассивные защитные техники. Только учти: вне Эпицентра скорость вращения для замедления рассеивания сверхсилы придётся поднять на порядок.

Хоть я ни о чём таком изначально и не помышлял, растерянности не выказал, лишь вздохнул.

— Но выйти на пик витка не получилось.

— Было бы странно, если б получилось! — фыркнул доцент.

Тут я и вовсе духом пал, но всё же не преминул уточнить:

— И что теперь?

Макар Демидович поднялся со складного стульчика, взял в одну руку чемоданчик с препаратами, а в другую портфель с бумагами и пожал плечами.

— Будем искать причину. Ты сюда за этим и приехал, — заявил он и скомандовал: — Всё, поехали!

Поехали? Мне ещё стол с зонтом складывать вообще-то!

Руки дрожали, колени подгибались, глаза заливал солёный пот, да и в остальном самочувствие оставляло желать лучшего, а вот Звонарь — как огурчик. Ясно, что он в теньке бумажки заполнял и уколы делал, пока я на солнцепёке операторов обрабатывал, вот только на девятом витке Эпицентра кого угодно за час проймёт. Ему же — хоть бы хны.

В себя я пришёл только на тридцатом километре. До того молча сидел на заднем сиденье, отдувался, вытирал лицо носовым платком да следил за окружающей обстановкой. Раскрасневшаяся ассистентка доцента погрузилась в лёгкий транс, а вот Лизавета Наумовна выглядела лишь самую малость утомлённой. Они со Звонарём вели светскую беседу; некоторое время спустя разговор зашёл о том, что к сентябрю в институте подготовят ещё одну пару квалифицированных специалистов для сопровождения операторов-неофитов в Эпицентр, после вспомнили и обо мне.

— Завтра отъезжаем от госпиталя в половине девятого, — предупредил Макар Демидович. — Второй выезд в три. Лизавета Наумовна, вас больше беспокоить не буду, Нюра возьмёт отпуск до конца недели, мы с Петром вдвоём поработаем.

Я выдавил из себя нечто похожее на улыбку, поскольку оказанному доверию нисколько не порадовался.

Ёлки-палки! Да мне теперь смену в «отстойнике» за счастье отработать будет!

— Сейчас загляни в двадцать четвёртый кабинет, — продолжил инструктаж Звонарь. — Лизавета Наумовна, вы осмотр проводить будете?

Та покачала головой.

— Пожалуй, нет. Если изменения и проявятся, то не раньше пятницы.

— Тогда на этом всё.

Я тяжело вздохнул.

— И в чём смысл?

Удивительное дело, но Звонарь снизошёл до объяснений.

— Длительное воздействие интенсивного энергетического излучения способствует проявлению скрытых патологий, что даст возможность поставить более точный диагноз. Обо всех изменениях в самочувствии сообщай незамедлительно.

Ощущал я сейчас себя загнанной лошадью, но говорить об этом не стал, вместо этого спросил:

— Макар Демидович, а практикуется разделение внутреннего потенциала на два изолированных друг от друга заряда?

Конопатая ассистентка так удивилась, что даже из транса вывалилась.

— Кому бы это понадобилось?

Доцент Звонарь с благодушной улыбкой похлопал её по руке.

— На первоначальном этапе изучения сверхэнергии и не такие изыскания проводились, дорогая моя!

— А такие?

Макар Демидович смерил меня пристальным взглядом и подтвердил:

— И такие. Выдвигалось предположение, будто два независимых потенциала превзойдут единый, но оно оказалось ошибочным. Не припомню, чтобы кто-нибудь занимался этим последние лет десять.

Я тут же уточнил:

— А не знаете, ошибка была доказана практическим путём или дальше теоретических выкладок дело не пошло?

— Голая теория и сейчас никого ни в чём не убедит, а уж тогда и подавно! — усмехнулся доцент. — Но учебных пособий точно не существует, самое большее, на эту тему писались дипломные работы и диссертации.

— Придётся изобретать велосипед, — вздохнул я, не скрывая разочарования.

— Начни с поиска в архиве, — посоветовала Лизавета Наумовна. — Думаю, Макар Демидович не откажется составить ходатайство для получения соответствующего допуска.

Доцент поджал губы, потом кивнул.

— Да, в твоём случае такого рода практика будет небесполезна. Напомни в субботу.

На этом разговор и увял, а там и до Кордона добрались. На сей раз Максим Львович со своей помощницей провели все необходимые замеры куда быстрее утреннего обследования, а дальше я спустился в двенадцатый кабинет, забрал свои вещи и наведался в канцелярию. Ордера на заселение в общежитие медиков не получил, вместо этого мне выделили койку в помещении для отдыха дежурной смены.

Да и нормально. Один чёрт, здесь только ночевать стану.

Душ располагался на этаже, я освежился под струями тёплой воды, затем переоделся и заглянул в столовую. После утомительной поездки в Эпицентр есть не хотелось, но режим питания нарушать было нельзя, вот и поужинал. Не могу сказать, будто кусок в горло не лез, только и особого удовольствия трапеза не доставила, за исключением разве что на диво ароматного компота, сваренного из свежих ягод.

На улице я в первой попавшейся на глаза палатке купил две порции ванильного пломбира, с одной расправился на ближайшей лавочке, другой стал лакомиться уже на ходу. Возникла мысль наведаться к бывшим сослуживцам, но в расположение автомобильной части постороннего бы не пустили, так что сходил к егерям и — без толку. Не застал в казарме ни Аркашу Пасечника, ни Никиту Алтына. Мой бывший одноклассник патрулировал окрестности Эпицентра, его сослуживца и вовсе куда-то перевели.

Я поймал себя на мысли о том, что к разочарованию примешивается вполне ощутимое облегчение, но лишь пожал плечами и заниматься душевным самокопанием не стал, отправился в одиночестве бродить по улочкам, благо к вечеру жара спала и больше не хотелось сунуть голову в коробку с сухим льдом. Почти сразу обратил внимание, что на Кордоне заметно прибавилось молодёжи. Некоторые юные барышни прогуливались под ручку с кавалерами в форме отдельного научного корпуса, но преимущественно соискатели держались друг друга. За порядком приглядывали комендантские патрули — бойцы с красными нарукавными повязками попадались на глаза куда чаще прежнего.

Начало смеркаться, и я двинулся в дворик, где по вечерам устраивались танцы. Троица аспирантов к этому времени уже должна была подойти, но нигде за столами я их не заметил, не обнаружились они и среди танцующих под быструю мелодию пар.

Я немного поколебался и всё же, памятуя о завтрашней поездке в Эпицентр, на алкоголь решил не налегать, попросил в буфете стакан газированной воды без сиропа. Охладил лёгким усилием воли, с удовольствием сделал пару глотков, тут меня и окликнули.

— Линь! Ефрейтор!

Обернулся и обнаружил за одним из столиков командира мотоциклетного взвода и его заместителя по технике.

— Игорь Юрьевич! Данила Сигизмундович! — поздоровался я, приблизившись. — Как служба?

— Идёт, — коротко ответил прапорщик, пыхнув дымом. — Присаживайся! У тебя-то как дела?