Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 73)

— Там же болото!

— Оно и хорошо. Стану пиявок разводить и в аптеки сдавать.

— Гудвин, ты в своём уме? — поинтересовался профорг.

Я передвинул ему листок с просьбой выделить путёвку в профилакторий и улыбнулся.

— Шучу я, шучу. Никаких пиявок. Лодку надувную куплю, палатку поставлю и рыбачить стану. Увлекаюсь, ага.

Арсен Игнатович задумчиво пригладил короткую бардовскую бородку и кивнул.

— Хорошо! Но с тебя обязательство получить четвёртый разряд!

Написал, подмахнул, отправился в гараж. Мог бы и забить на подработку, поскольку в деньгах теперь особо не нуждался, но и пустобрёхом прослыть не хотел, и были у меня на грузовик Бабаева кое-какие собственные виды.

В гараже Виктора не отыскал, механики подсказали поискать на задворках главного корпуса, откуда его отправили вывозить на склад какое-то списанное оборудование.

— Может, успеешь ещё перед выездом перехватить. Погрузка — дело не быстрое.

И успел, да.

Витя мне сильно обрадовался, протянул руку и спросил:

— Калымим сегодня?

— Во сколько?

— Шляпа к половине третьего ждёт.

Я кивнул.

— Можно. Только забери меня от динамовского спортобщества. Мне оттуда кое-что надо в общежитие закинуть.

Чернобородый гном руками развёл.

— Гудвин, ты с дуба рухнул? Это пробег и бензин! Время, в конце концов!

— Очень надо, Витя! — вздохнул я. — Мы там чуток досок возьмём и к Шляпе поедем, а на обратном пути ты перед возвращением в больницу меня в общежитие завезёшь. Крюк всего ничего выйдет!

— Ну не знаю, не знаю… Мне проще другого грузчика найти. За червонец желающих будет хоть отбавляй!

— Давай так договоримся: с погрузкой-разгрузкой сам справлюсь, будешь помогать, только если что-то одному вынести не получится. Остальное на мне. Идёт?

Виктор почесал за ухом, потом махнул рукой.

— Идёт! Где там тебя на «Динамо» искать?

Я объяснил и отправился в общежитие с твёрдым намерением лечь спать, но нарвался на тётю Тамару и смалодушничал — сначала вывез мусор и лишь после этого претворил своё намерение в жизнь. Мелькнула, правда, перед тем мысль заглянуть в сквер и посмотреть, как обходятся алкаши без тополя, который заменял им скамейку и стол, но плюнул и никуда не пошёл, уснул.

Продрых до часа дня, покатил в спортобщество. По дороге думал, как потрачу свалившиеся на меня деньжищи, но ничего путного в голову не пришло — разве что решил пройтись по магазинам и присмотреть на осень туристическую штормовку. А то похолодает, и буду бегать как ужаленный.

В спортобществе позвонил с проходной в госбезопасность и в кафетерий. Капитану Кузнецову отчитался об отсутствии подозрительных происшествий, Жасмин попросил передать Араму, что к нему в четверг подойдёт для устройства на работу наш общий знакомый. После отыскал Бориса и клятвенно заверил его, что ближе к вечеру помогу с ремонтом и даже привлеку к нему товарища.

— Да если надо, хоть все доски забирай! — отмахнулся играющий тренер регбистов. — А корпус мы и сами в порядок приведём, не переживай.

— Не-не-не! Буду как штык! Просто небольшой калым подвернулся, после пяти только освобожусь.

В итоге успел не только подобрать половицы, плинтуса и доски на лаги, но и укоротил их до двух метров, поэтому, когда подъехал Виктор, мне оставалось лишь загрузить всё в кузов.

— Тю-ю-ю! — протянул шофёр. — А я думал! Ещё б у Шляпы вещей столько же оказалось!

Я на столь удачный для нас расклад не уповал, но пожитков у новосёлов и в самом деле оказалось не так уж и много.

— Мы будем на лестничную клетку выносить, — предупредил Леонид Борисович, встретив нас у подъезда трёхэтажного дома довоенной вроде бы ещё постройки, — а вы в машину грузите. Так оно быстрей выйдет.

— Конвейер! — понимающе хохотнул Витя и подмигнул мне: мол, помни об уговоре.

Поднялись на второй этаж, и Леонид Борисович вынес из квартиры два чемодана.

— Берите!

Виктор выжидающе уставился на меня, я передвинул ему один чемодан и позвал:

— Пошли! — А на улице сказал: — Карауль!

Сам вернулся в дом, чуток поднатужился и поднял уже выставленный на лестничную клетку цветной телевизор — большой и неухватистый. С ним куда сподручней было бы управляться вдвоём, но спустил во двор самостоятельно, а вот уже там погрузил его в кузов с помощью Виктора. Затем пришлось волочь здоровенные напольные колонки, неподъёмный усилитель, радиоприёмник, магнитофон и проигрыватель виниловых дисков, а заодно и коробку с этими самыми дисками — сплошь импортными. Дальше пошли матерчатые узлы — вроде бы с шубами и одеждой, ящики с проложенным газетами хрусталём, ещё какие-то не слишком увесистые, зато недешёвые и статусные вещицы.

— Неправильно сортируешь! — возмутился я. — Сначала мебель выносить нужно! Не поедем же за ней второй раз!

— Да какая мебель у квартирантов? Мебель новую купят! — отмахнулся Леонид Борисович, сдвинул на затылок шляпу и спросил: — Место есть ещё в кузове? Уместишься?

Ну да — на сей раз эта интеллигентская морда чувствовала себя хозяином положения и до новостроек покатила со всем комфортом в кабине, мне же пришлось трястись с чужими пожитками. Но зато на месте ждал приятный сюрприз.

— Лифт уже пустили! — обрадовал нас Леонид Борисович. — Просто занесите в подъезд, поднимем сами.

— Нашим легче! — ничуть не меньше моего обрадовался Витя. — Гудвин, ноги в руки и вперёд! Время! Цигель-цигель!

Я подумал, как бы нам не перегородить другим новосёлам проход, но никто ничего в подъезд не тащил, а вещи поднимали наверх примерно с той же скоростью, с какой мы их приносили, поэтому провозились не так уж и долго, а там Леонид Борисович вручил нам пятёрку и две мятые десятки, одну из которых я и сунул в карман.

Мелькнула какая-то мысль, но Витя уже потянул на выход.

— Поехали-поехали! Горю!

Так заторопился, что даже ворота открыть не дал — пришлось выгружать доски прямо на тротуар, а потом уже тащить их сначала во двор, а потом и в подвал.

Ощутил себя ломовой лошадью, накатила злость. Захотелось плюнуть на всё и завалиться в ресторан, но ресторан без мяса и алкоголя — это даже не деньги на ветер, а извращение чистой воды, вот и сдержался. Поехал в спортобщество.

Тони о своём обещании не позабыл и встретил меня на месте.

— Нормально всё? — уточнил я. — Вольдемар не пытался стращать?

— Нет, тишина, — уверил меня стиляга, ну и пошли доламывать остатки старого пола.

Воздух внутри корпуса оказался наполнен пылью, пришлось заматывать лица мокрыми тряпками. Я из всей одежды оставил только кроссовки, шорты и перчатки, ну а Тони раздеться постеснялся, ладно хоть ещё внял моему совету и сразу приехал в каком-то старье.

Время от времени все выходили подышать свежим воздухом, и постепенно я перезнакомил стилягу со всеми, кого только знал сам. В итоге, когда с полом оказалось покончено, он там ещё и задержаться решил.

— Ты не перегрелся случаем? — удивился я.

— Не слышал, что ли? — округлил глаза Тони. — К ним столичный сенсей приехал, будет каты показывать!

— И?

— Это же карате, Гудвин! Карате! Его года три назад запретили!

«Чем бы дитя ни тешилось», — вздохнул я и потянул Тони в сторонку.

— Идём-ка отойдём!

Нет, приняли спортсмены моего знакомого нормально — среди них и самих стиляги попадались, и оставлял я здесь его со спокойной душой, дело было совсем в другом.

— Завтра в двадцать минут восьмого жду тебя у проходной третьей городской больницы, — предупредил я. — Не опаздывай.

— Зачем? — вылупился на меня Тони. — И я работаю!

— Подменись или отпросись. Не сможешь — не беда, больничный оформим.

— Но зачем, Гудвин?