Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 57)

— Билетов нет и не будет — так зачем им толпиться? — отмахнулся джинн. — Поинтересней занятие найдут! А даже если нет — придумаю что-нибудь! — Он допил коньяк и спросил: — Ну так что? Возьмёшься, как говорится, отделять козлищ от агнцев? Сам понимаешь, никого из своих я на эту работу поставить не смогу.

Джинны и в самом деле слишком уж бросались в глаза, но я заподозрил в предложении собеседника второе дно и уточнил:

— А что по деньгам?

Арам с ответом торопиться не стал, достал пачку сигарет и повертел её в руках, предложил:

— Пойдём, покурим!

Мы покинули ДК через служебный выход, а там на задворках уже дымили двое синекожих крепышей — одинаковых словно горошины из одного стручка.

Заметив мой интерес, Арам пояснил:

— Братья! — Он щёлкнул газовой зажигалкой, закурил и сказал: — Билет стоит полтора рубля, пятнадцать копеек — твои.

На самом деле меня заинтересовало не столько сходство джиннов, сколько сам тот факт, что они в рабочее время столь откровенно бьют баклуши, но решил на этом внимания не заострять и после несложных расчётов произнёс:

— Четыре пятьдесят за вечер и это в лучшем случае? С такой-то нервотрёпкой?

— Мало разве? — пыхнул табачным дымком Арам. — И потом, если придётся порядок наводить, с меня ещё пятёрка неофициально. А распространителем мы тебя по договору возьмём. Хорошие деньги — нет разве? Ну хоть попробуй сегодня! Или танцевать пойдёшь?

Походы на дискотеки в трезвом виде нисколько не прельщали меня даже в молодости, а сейчас прыгать под незнакомые ритмы и вовсе представлялось чем-то без малого извращённым, так что кивнул.

— Попробую.

Тут на углу мелькнул свет автомобильных фар, и к нам вывернул новенький красный «меркурий». Мимо он не проехал, остановился метрах в десяти, и его пассажиры тоже оказались красными. Не в плане политических убеждений — всего лишь краснокожими. Но опять же — не аборигенами Нового Света, а уроженцами ближневосточного по классификации моего родного мира Фарсиса. Который прямо сейчас, к слову, воевал с Офиром, выходцем откуда был мой синекожий собеседник.

Никакой обеспокоенности тот не выказал, попросил:

— Постой пока, — выкинул окурок в урну и двинулся к незваным гостям.

Только незваным ли? Лично у меня в этом возникли серьёзные сомнения.

Братья-крепыши напряглись, но за Арамом не последовали, как остались у своего автомобиля и четверо из пяти приехавших на нём ифритов. Общаться с джинном взялся лишь выбравшийся с переднего пассажирского сиденья худощавый мужчина средних лет в деловом костюме, но без галстука. Остальные — в спортивном.

Разговор пошёл на каком-то неизвестном мне языке, но как раз за ходом разговора я и не следил, всё своё внимание сосредоточив на группе поддержки собеседника Арама. Вспомнилось предупреждение Эда, что ифрит без ножа — не ифрит, и на относительный паритет сил я решил не полагаться. Знаю, чем такие вот приглашения просто рядом постоять заканчиваются! Отошёл к автомобильчику Арама, с показной непринуждённостью облокотился о его крышу.

Что ж — постоим…

В подтверждение самых паршивых опасений, один из ифритов в спортивном неспешно двинулся к нам — медленно и внимательно вглядываясь в лица, он прошёл мимо джиннов, встал напротив меня и потребовал:

— Отойди в сторонку, зелёный!

Улыбнулся я в ответ отнюдь не напоказ, напоказ я хрустнул костяшками пальцев. С тех посыпались прекрасно различимые в вечернем полумраке искорки, тогда сказал:

— Не нарывайся, красный!

Ифрит постоял чуток, буравя меня недобрым взглядом, потом вроде как нехотя вернулся к своим товарищам. Ну а я недобрым словом помянул Арама.

Знал же, что от барыги ничего хорошего ждать не приходится, но вот же — встрял!

А просто взять и отойти — нет, никак не мог. Мало того, что потом от дурной злости бы разорвало, так ещё и репутацию бы подмочил. И кто знает, где и как это в будущем аукнется? Впрочем, и так разозлился, и так ведь аукнуться может!

И потому, когда ифриты погрузились в автомобиль, а вернувшийся к нам Арам отпустил синекожих братьев, сдерживаться я не стал.

— Ты ведь понимаешь, что так дела не делаются, да? — хмуро глянул я на джинна.

— О чём ты, Гудвин? — развёл тот руками. — Просто знакомые пообщаться завернули!

— Общение общению рознь! — отрезал я. — Арам, ты меня в свои разборки с ифритами втянул. Повторяю: так дела не делаются.

Полной уверенности не было, но и в подобные совпадения тоже нисколько не верилось. Едва ли тут каждый день тёрки случаются — скорее уж, этот хитровыдуманный барыга специально ифритов вызвал. Неспроста же меня с собой к служебному входу потянул!

Арам глянул оценивающе, потом достал бумажник и вынул из него четвертной.

— Так лучше?

От фиолетовой банкноты я не отказался, но всё же счёл нужным предупредить:

— Давай на будущее такие вещи на берегу обговаривать. Ненавижу сюрпризы.

— Хорошо, — легко согласился джинн и уточнил: — Но с билетами могу на тебя рассчитывать?

— Сегодня попробую, а дальше видно будет, — сказал я, уже заранее для себя решив впредь с Арамом никаких дел не вести, и спросил: — Это кто вообще был? Конкуренты?

Джинн улыбнулся.

— Простое недоразумение!

— Как скажешь.

Мы зашли в ДК и заперли за собой дверь, а уже на подходе к кабинету Арама наткнулись на Жасмин и Жанну. Синекожие девицы тут же повисли на мне и потянули в гримёрку, но джинн погрозил им пальцем.

— Имейте совесть! Он тут с подругой, между прочим!

— Гудвин! — театрально закатила глаза Жасмин. — Ты разбиваешь мне сердце!

— Нам! — поправила подружку Жанна. — Ты разбиваешь нам сердце!

Но Арам вновь шикнул на них, и мы беспрепятственно прошли в его кабинет. Там я вновь принюхался к своей рюмке. Немного даже перестарался — по мозгам дало будь здоров. Правда, намёк на опьянение отпустил в один момент. Занятный получился эффект.

Джинн отпер ящик стола и выложил на него три полосы билетов по десять в каждой.

— Правил два! — предупредил он. — Не продавай все сразу и не бери ни копейки сверху. За превышение предельной наполняемости нас пожарная инспекция в два счёта закроет, а если прихватит народный контроль на продаже по завышенным ценам, то впаяют нетрудовые доходы.

Браться за распространение билетов мне нисколько не хотелось, но подтянул к себе листы, присмотрелся к ним.

Управление культуры. ДК лёгкой промышленности. Дискотека.

Цена полтора рубля. Штамп даты. Линия контроля.

Перфорация между билетами для облегчения отрыва.

Арам протянул линейку.

— Лучше несколько заранее оторви, — посоветовал он.

Я нисколько не сомневался, что в этом его поручении присутствует некое двойное дно, поскольку ни один нормальный торгаш не станет за здорово живёшь делиться десятой частью прибыли, но подвох был неочевиден, а четыре рубля пятьдесят копеек — это мой дневной доход, отказываться от такого приработка не хотелось.

— Кто будет говорить, когда и сколько можно пускать в продажу? — уточнил я, разделяя билеты на одном из листов.

— Подсчёт посетителей на входе ведут. Идём, познакомлю!

Но знакомиться с билетёрами не возникло нужды, поскольку ими оказались всё те же синекожие братья.

— Полный аншлаг, босс, — отчитался один.

— Никто пока не уходил, — подтвердил другой.

Арам указал на меня.

— Скажете Гудвину, кого и сколько нужно будет запускать. — И протянул руку. — Всё, побегу! Дела!

— Погоди! — придержал я джинна. — Выручку кому сдавать?

— Найди меня, как все билеты пристроишь.

Но вот как раз с реализацией билетов и возникли серьёзные сложности. Заплатившие полтора рубля за вход молодые люди и нелюди не спешили покидать дискотеку, и мне ничего не оставалось, кроме как фланировать по коридору к вестибюлю и обратно к входным дверям. В толпу я не лез, только посматривал на танцующих со стороны. Несколько раз попадались на глаза Эля и Тони — те то ли встретили знакомых, то ли просто вписались в общество уважающих великую эльфийскую культуру завсегдатаев, и хоть были в одной компании, но друг с другом особо не общались.