Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 20)

– Медперсоналу за ночные часы доплата в размере тридцати пяти процентов полагается, а в скорых и неотложках и вовсе половину доплачивают. С десяти до шести – это восемь часов… – Она открыла верхний ящик стола и вытащила из него здоровенный калькулятор, потыкала пальцами в клавиши и объявила: – Итого к твоему окладу двадцать шесть рублей в месяц доплата выходить будет.

Сто шесть рублей и двадцатка за пси-разряд сверху?

Вроде бы неплохо, но я поморщился.

– Доплата сегодня есть, а завтра её нет, да и расчёт только в октябре…

Людмила рассмеялась.

– Что такое? – озадачился я.

– Да просто не похож ты на орка, который каждую копейку считает! Так и скажи, что ночные смены семейной жизни помехой станут!

– Какой ещё семейной жизни? – буркнул я. – Не захомутали меня пока!

– А как же Эля из терапии?

Слухи по больнице распространялись быстрей заболеваемости в эпидемию гриппа, и хоть ничего объяснять тут было и не нужно, я всё же доверительно подался вперёд.

– Только между нами: с Элей у нас чисто деловое соглашение. Я слежу, чтобы никто руки не распускал, а она мне дворником в семейное общежитие устроиться помогла.

На кой чёрт разоткровенничался – не понял и сам. И уж не знаю, поверила мне Людмила или нет, но глянула она в ответ насмешливей некуда.

– И теперь ты этой подработки лишишься?

Я покачал головой.

– Не этой, другой.

Кадровичка удивлённо распахнула глаза.

– Сколько же их у тебя?

– Было три – теперь, получается, две будет. – Я с тяжким вздохом поднялся со стула. – Ладно, пойду двор мести, раз день свободный выдался. Да! Мне теперь когда на смену выходить? И в какое время?

Людмила проверила табель и сказала:

– Завтра в восемь. – После не утерпела и полюбопытствовала: – И на что копишь, если не секрет? Или занять себя нечем?

– Занятий у меня – хоть отбавляй! – рассмеялся я. – Спортом увлекаюсь, в шахматы играю, в библиотеку хожу. А коплю на зубы. Прикус буду исправлять, но по моим показаниям только в частный кабинет идти.

Дамочка прищурилась.

– А на субботу у тебя какие планы?

Я принялся загибать пальцы.

– Среда, пятница, воскресенье… Дежурю в ночь, потом на курсы… Освобожусь после одиннадцати, и день свободен. А что?

– Картошку выкопать надо. Сотки две, наверное. С меня десять рублей и обед. Интересует?

Я не удержался и кинул взгляд на её обручальное кольцо.

– А муж что же?

– А муж объелся груш! – отшутилась Людмила. – Так возьмёшься или не по тебе руки мозолить?

Выразительно глянув на свои ладони, я и улыбнулся.

– Возьмусь, чего нет-то? Куда и когда?

– А как отоспишься, так и приходи.

Людмила продиктовала адрес, я внёс его в записную книжку, заодно узнал, что огород находится в садовом товариществе на берегу озера – буквально в пяти минутах ходьбы от динамовского пляжа. Кивнул и пообещал быть как штык.

«Точнее – как лопата. Штыковая!» – хотел пошутить, но задребезжал телефонный аппарат на столе, поэтому ушёл, молча притворив за собой дверь.

Двор мести нисколько не хотелось, поэтому отправился в стационар, дабы проведать своих приболевших коллег. В особенности меня интересовало состояние Жоры, но наш водитель в больнице так и не объявился. Не удалось застать в больнице и Дарью, поскольку эльфийку уже перевели на домашнее лечение. А вот дядю Вову ещё только выписывали, и я задержался его подождать.

Упырь заметно похудел и ещё даже сильнее против обычного осунулся, но выглядел при этом несказанно более живым. Не знаю, с чего это взял. Показалось.

– Нормально тебя прокапали, – отметил, когда мы зашагали по больничному коридору.

Дядя Вова хохотнул.

– Дробное питание творит чудеса!

– В смысле? – озадачился было я, но сразу высказал пришедшее на ум предположение: – Тебе месячную норму крови по чуть-чуть теперь скармливают?

– Весь сентябрь так кормить будут, – с довольной улыбкой подтвердил упырь. – И там не месячная, а трёхмесячная получится. Усиленное дробное питание – это, доложу тебе, большое дело!

Я не удержался и фыркнул.

– А чего не на постоянке так? Кровь в дефиците?

– Ну ты уж совсем-то систему снабжения не принижай! – усмехнулся дядя Вова. – Всё дело в том, что при таком рационе слишком высок риск заполучить зависимость. А шансы на возвращение к трезвому образу жизни после этого, прямо скажем, невелики. Совсем как в анекдоте про пятьдесят на пятьдесят. Знаешь такой?

– Угу, – подтвердил я.

– Так что я до конца месяца под особым надзором и раньше октября на работу точно не выйду.

Мы спустились с больничного крыльца, и я вздохнул.

– Ну и ладно. В неотложке пока поработаю. Продержусь, поди, две недели ночных смен.

– Широко шагая, можно порвать штаны! – многозначительно изрёк в ответ дядя Вова и пояснил свою мысль: – Тебе не о ночных сменах беспокоиться стоит, у тебя допрос под медикаментозным гипнозом сегодня!

Я махнул рукой.

– Должны прикрыть.

– Уж профорг прикроет, так прикроет! – скривился упырь, достал из кармана пачку сигарет, поглядел на неё и сунул обратно, не став закуривать.

– Лишние аллергены? – предположил я.

Дядя Вова отмахнулся.

– Да какие там аллергены? Просто жизнь и без того острее некуда чувствую, чтобы ощущения такими вот приправами подстёгивать.

– Ну и лови момент, – посоветовал я. – Бабёнку заведи…

– Одну? – приподнял брови дядя Вова. – Ты меня недооцениваешь! – Он покачал головой, а потом вдруг спросил: – На третий пси-разряд переходить собираешься вообще?

Я так на него и вылупился.

– Перейду со временем, не так же сразу!

– А чего тянуть?

– А это так легко разве?

– В твоём нынешнем положении – да.

Что-то в голосе собеседника заставило насторожиться, я хмуро глянул на него сверху вниз и уточнил:

– В каком ещё таком положении?

– В пиковом! – улыбнулся дядя Вова. – Сболтнёшь лишнего на допросе и простой высылкой за сто первый километр уже не отделаешься. У тебя ж второй пси-разряд, на рудники поедешь! В лучшем случае на обогатительное производство направят, но там тоже жизнь не сахар. Неспроста же вахтовый метод внедрён!