Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 19)
Так я и поступил.
В пси-блоке моему появлению… удивились.
Начальник смены – средних лет таёжный орк, уже начавший седеть и обрастать жирком, но до сих пор мощный как танк, скрестил на груди руки и с нескрываемой неприязнью произнёс:
– Вот ещё только лесостепных нам тут не хватало!
Мне общаться с чёрно-зелёными образинами тоже нисколько не хотелось, но конфликта провоцировать не стал и напомнил:
– У меня второй пси-разряд!
– Да хоть третий! – рубанул мясистой ладонью воздух пожилой громила.
Но, как ни странно, нашлись среди готовившихся заступать на дежурство орков у меня и заступники.
– Да ладно тебе, Семёныч! – заявил вдруг смутно знакомый санитар. – Нормально он нам в прошлый раз со сбрендившим троллем помог! Скажи, Толя!
Другой орк кивнул.
– Было дело. Мы ж рассказывали – он его в подкате сбил! Футболист, ля!
– Вот и берите его тогда себе стажёром! – объявил Семёныч. – Покажите что и как, инструктаж проведите. Короче, разберётесь! Не маленькие!
Анатолий пихнул напарника в бок.
– Ни одно доброе дело не останется безнаказанным, да?
– Ну ты чего? – расплылся тот в довольной улыбке. – Втроём работу делать всяко проще, чем вдвоём!
– А ведь и верно! За куревом будет кого сгонять!
– И подменит, если что!
Орки заржали, кто-то потребовал:
– Семёныч, нам тоже стажёр нужен!
– В жопу идите! – отмахнулся тот и утопал, ну а меня повели знакомиться с заведёнными в пси-блоке порядками.
Увы, ознакомительная прогулка не задалась с самого начала. Нет, пациенты вели себя прилично, и не так уж сильно давила на психику мрачная, чуть ли не тюремная атмосфера со всеми этими решётками и запорами, дело оказалось в санитарах. Мои новые напарники были ребятами беззлобными, поладить с ними не составило никакого труда, но повстречались в коридорчике Лёха и Сёма, и сразу стало ясно, что спокойной жизни в пси-блоке не видать.
Пусть и нельзя сказать, будто в прошлый раз я эту парочку дуболомов прям раскатал, но двум таёжным одного лесостепного в бараний рог не скрутить – это ж позор на всю жизнь! Коллеги над ними ещё долго подтрунивать будут, а тут такой раздражитель в моём лице.
Нехорошо.
Точно сквитаться попытаются, пусть и не так сразу. Я ж в день, они вроде как в ночь – точек пересечения у нас самый минимум, а там, глядишь, машину отремонтируют и нового водителя назначат. Ну или Жора с больничного выйдет. Временный же перевод! Временный!
Я ошибся и одновременно оказался на сто процентов прав. Достали меня тем же утром, а перевод оказался временней некуда. Прямо-таки краткосрочным. Часа не прошло, как притопал Семёныч, хмуро глянул на меня и объявил:
– Ошибка вышла, зелёный! Нет у нас вакансий!
– Как нет? – поразился Толя. – Да…
– Чу из неотложки перевели! – перебил его начальник смены. – Штат укомплектован, свободных единиц нет!
Второй мой скоротечный напарник так и подобрался.
– Чу?! Да он же дуб дубом!
– Натаскаем коллективом!
– Э-э, нет! – Орки разом скрестили на груди руки. – Мы одного уже воспитали, план по наставничеству на этот год закрыли! С Чу пусть другие возятся!
– Разберёмся! – отмахнулся от них Семёныч, а мне сказал: – Свободен, зелёный!
– В смысле, свободен? – опешил я. – Меня сюда приказом о переводе направили, а ты кто такой? Я сейчас уйду, и мне потом прогул впаяют, да?
Мои бывшие теперь уже напарники довольно осклабились.
– Так его, Гудвин! Обкладывайся бумажками! Без бумажки ты букашка!
– Без бумажки как с бумажкой! – отрезал начальник смены. – Сейчас в отдел кадров позвоню, пусть там с тобой нянчатся!
И – позвонил. Ещё и трубку мне передал, дабы я самолично выслушал распоряжение в этот самый отдел кадров немедленно явиться.
– Нечего тебе у нас делать, – заявил он напоследок. – Так для всех лучше будет.
И вот если с первым утверждением я был всецело согласен, то касательно второго испытывал вполне обоснованные сомнения. Но деваться было некуда – ушёл, даже дверью не хлопнув, не стал истерику закатывать.
Во дворе курили освободившиеся после ночной смены санитары, обнаружились там и Сёма с Лёхой.
– Уже отработал? – заржал первый.
– Быстро тебе пинка под зад дали! – поддержал приятеля второй.
Я остановился, обернулся.
– Вы аккуратней, ребята! – произнёс с добродушной улыбкой. – Костяй с утра приболел, как бы и вы от него не заразились.
Парочка громил разом бросила лыбиться и напряглась, а один из санитаров постарше кинул окурок в урну и попенял мне размытостью формулировок:
– Загадками говоришь, молодой! Чем заболел-то, а?
Шутку о вазелине Сёма и Лёха не забыли, аж кулаки стиснули в ожидании, что прозвучит заболевание, подпадающее под известную всем и каждому аббревиатуру из четырёх букв, но меньше всего мне хотелось рассориться с профоргом, нарушив данное тому слово, поэтому лишь пожал плечами.
– Не травматолог такие диагнозы ставить.
И потопал себе спокойненько в отдел кадров. К Людмиле заходить не стал – просто очень уж был зол после не шибко-то приятного общения со своими таёжными сородичами, да и пси-концентрат ещё усвоиться организмом не успел, было неуютно и нервно. Тронь – искры полетят, вот и решил высказать претензии начальнику отдела.
Высказать – высказал, но отфутболил меня невозмутимый дядечка в итоге к своему заместителю, коим как раз Людмила и оказалась.
– Дурдом! – вроде как пожаловалась дамочка. – Договорятся через мою голову не пойми о чём, по документам не проведут, в табелях не отразят. А ты потом это всё разгребай! Ещё и на недостаточный контроль попеняют! И ведь ни заявления о переводе не было, ни приказа – откуда бы мы о переводе узнать могли?
Я только руками развёл.
И в самом деле – откуда, если все эти договорённости не далее как полчаса назад случились после того, как мои дружочки своему начальству жаловаться прибежали?
Таёжное братство, ля!
– Придётся тебя временно в неотложку перевести, – заявила Людмила, так и не дождавшись от меня никакой внятной реакции на свои слова. – Других подходящих вакансий в больнице сейчас попросту нет.
– Ну это же временно, так? – уточнил я на всякий случай.
– Да, пока машину не починят, – подтвердила кадровичка. – Думаю, даже шофёра на замену получится найти, но вот по срокам ремонта ничего не скажу. У нас перерасход сметы в этом квартале, а завгар после ревизии строгий выговор получил и на больничный ушёл. Запчасти, работа – нет, даже предполагать не возьмусь. В сентябре точно ничего не сделают.
Я вздохнул.
– Да уж поработаю в неотложке пока.
– Только тебя придётся на ночные дежурства поставить, – огорошила меня Людмила. – Так же через день, только с восьми вечера и до восьми утра.
Удержаться от крепкого словца удалось лишь в силу того, что заранее решил во что бы то ни стало сохранять спокойствие, и даже так физиономию перекосило красноречивей некуда, пришлось в ответ на вопросительный взгляд кадровички пояснить:
– Накрылась подработка! Медным тазом, ага!
– Ты по ночам подрабатывал? – озадачилась Людмила.
– По утрам, – вздохнул я. – С половины седьмого до половины восьмого. И через день я там никому не нужен, так что тридцатка в месяц чистых убытков.