Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 16)
— Ну ты хоть переформулируй его тогда!
— Не-а! Там всё по делу написано!
Лейтенант подался ко мне над столом и прошипел:
— Ты же понимаешь, что это висяк? Одно дело, когда хулиганство нераскрытым остаётся, и совсем другое, когда такое…
Он постучал пальцем по листкам, и я тоже наклонился вперёд, столь же негромко прошептал:
— Какой висяк, если организатор преступного сообщества установлен?
— Как так?
— Об косяк! — ухмыльнулся я. — Чего думаешь, тебя майор сюда погнал? С ним обговорено всё уже!
Лейтенант сел ровно и нахмурился.
— А почему тогда о личности подозреваемого у тебя ни слова?
— А его папенька уже позже на меня заявление в местное отделение накатал.
— По поводу?
— Клевещет, что я к его сынульке меры физического воздействия применил.
— А ты?
— И пальцем его не тронул.
Молодой человек тяжко вздохнул, достал записную книжку и шариковую ручку, потребовал:
— Диктуй!
Я назвал фамилию и место работы товарища Коробейникова, после чего в свою очередь попросил:
— И ты тоже свои установочные данные назови. Мало ли что ещё всплывёт.
— Лейтенант Иванов.
Я поднял взгляд на собеседника.
— Иван Иванович?
Щёку милиционера дёрнул нервный тик.
— Да! — с вызовом подтвердил он. — Иванов Иван Иванович!
Никак комментировать услышанное я не стал, записал фамилию-имя-отчество, узнал рабочий телефон и спросил:
— Ну что — регистрируем?
— Подожди! — Лейтенант отошёл к помощнику дежурного и связался с кем-то по телефону, затем махнул мне рукой. — Гудвин, подходи!
Я подошёл и сдал заявление, а затем с меня стребовали выписанную участковым повестку и оформили взамен неё новую, на то же самое время.
— Чтоб без опозданий! — предупредил Иван Иванович.
Я пообещал быть как штык. Вышел на улицу и с шумом перевёл дух.
Вроде как пронесло. Вроде как отбрехался.
Но расслабляться было некогда, вызнал у куривших тут же милиционеров, как пройти к горздраву, туда и поспешил.
Добираться пришлось с пересадками, что настроения мне нисколько не улучшило. И злился отнюдь не из-за потраченных на билеты копеек — просто с нынешними габаритами в общественном транспорте было откровенно тесновато. Особенно в автобусах и троллейбусах. Ещё и тряска — после поездки на мотоцикле до сих пор так и мутило, а тут ещё это…
Но поехал и доехал, а на проходной пятиэтажного здания основательной и, пожалуй, ещё довоенной постройки предъявил направление и служебное удостоверение, после чего был послан в двести второй кабинет.
— К Петровичу тебе! — подсказал вахтёр и этим слишком уж панибратским именованием меня изрядно озадачил.
Петрович — это слесарь, сантехник, электрик или знакомый мужик из соседнего гаража, но никак не руководитель среднего звена в организации городского уровня. Такое запанибратское отношение даже большим желанием оказаться поближе к народу объяснить было нельзя, но таковым стремлением оно и не объяснялось.
Петрович оказался Захаровичем. Так на табличке двести второго кабинета и значилось: «Иван Захарович Петрович».
«Забавно», — мысленно хмыкнул я и постучал, после заглянул кабинет и в ответ на вопросительный взгляд лысоватого мужчины средних лет произнёс:
— Гудвин, по направлению в дружину.
— Заходи! — разрешил Петрович, как мне показалось отчасти слегка даже озадаченно. — Гудвин, говоришь?
Он принял у меня документы, проглядел их и многозначительно хмыкнул, затем достал из несгораемого шкафа толстенный журнал и не преминул попенять:
— Смотрю, ты совсем не торопился!
— Работаю, — спокойно ответил я.
— Все работают! — не принял всерьёз эту отговорку Иван Захарович. — Дружина у нас, чтоб ты знал, не только добровольная, но ещё и рабочая! Что у тебя — выходных нет?
Я взялся за спинку стула и осторожно его пошатал, после чего рискнул присесть.
— Нет выходных, — подтвердил я. — Смены через день и ещё спасателем на пляже подрабатываю. А по вечерам на курсах оказания первой помощи обучаюсь. С девяти до десяти вечера до конца сентября занят буду. Когда ещё и в дружине участвовать — даже не представляю.
— А записался тогда зачем?
— Попросили.
— То есть не от высокой гражданской сознательности? — прищурился Петрович. — Мне это тебе в личное дело занести? «Попросили»?
Отвертеться от участия в дружине не было никакой возможности, так что я махнул рукой.
— Давайте лучше про гражданское самосознание и стремление к борьбе за всё хорошее против всего плохого.
Ляпнул это и побоялся даже, что перегнул палку, но нет — прокатило.
— Вот! — улыбнулся хозяин кабинета. — Соображаешь! — Он уселся за стол, взял листок и шариковую ручку. — Спортом увлекаешься?
— Гребу.
Петрович записал и уточнил:
— Бокс, борьба?
— Уверенный пользователь.
— Разряды имеешь?
— Второй пси-разряд.
— Тоже неплохо…
Иван Захарович наскоро меня опросил и откинулся на спинку кресла.
— Ну и за что тебя к нам спровадили?
Я пожал плечами.
— Романа Коростеля комиком назвал, да острословы переиначили.
— И как переиначили?