Павел Корнев – И зовите меня Гудвин (страница 14)

– И до фига слишком умный! – хрустнул костяшками пальцев Семён, но этим всё и ограничилось.

На очередное предложение перевестись в контролёры я ответил очередным отказом, после чего блондин позвонил дежурному, и очень скоро за мной явилась парочка всё тех же конвоиров. Только на сей раз после команды встать лицом к стене, они сковали заведённые за спину руки наручниками и стальные браслеты защёлкнули так, что кисти враз онемели.

– В «кладовку» его! – напоследок скомандовал раздосадованный неуступчивостью клиента Валера, судя по всему, решив законопатить меня на какое-то время в одиночку.

В итоге спускаться пришлось аж в подвал, там у глухой железной двери избавили от наручников, а только я шагнул за порог, и едва не впечатался носом в противоположную стену. «Кладовка» оказалась тесным пеналом, где орку моих габаритов с немалым трудом получилось бы даже просто сесть на пол.

Плечами стен касаюсь, и потолок над макушкой нависает!

Сроду клаустрофобией не страдал, а тут как-то совсем уж не по себе стало. Сердце лихорадочно застучало, по лицу потёк пот, руки задрожали, колени начали подгибаться.

Что за ерунда?!

Миг спустя погас свет, а вместе с ним из камеры разом улетучился весь воздух. Попробовал сделать вдох – и не сумел втянуть его в себя! Просто не получилось!

Я пытался, пытался и пытался вдохнуть, но нервную систему свёл спазм, а подсознание билось в ужасе и сводило на нет мои усилия взять ситуацию под контроль.

Воздух никуда не делся! В темноте не скрываются монстры! Стены не раздавят, а потолок не обрушится на голову!

Но – страшно! Страшно, страшно, страшно!

Въевшиеся в подсознание фобии были чрезвычайно сильны – Гу не продержался бы в этом пенале и пяти минут, я же кое-как подавил панику и каким-то запредельным волевым усилием заставил себя хватануть бестолково разинутым ртом столь желанный и недоступный воздух. Тогда-то и сообразил, что с того момента, как выключили свет, пусть неглубоко и еле-еле, но всё же продолжал дышать. Худо-бедно успокоившись, я закрыл глаза и представил, будто стою в вагоне метро, кругом люди, и мне просто не хочется никого из попутчиков видеть. Просто зажмурился, просто стою…

Наверное, впал в некое подобие транса, поскольку, когда распахнулась дверь, я из камеры едва ли не выпал. Лишь чудом сумел восстановить равновесие и не растянуться на бетонном полу.

– О как! – с непонятной интонацией выдал конвоир-орк, и меня вновь повели на четвёртый этаж.

Во всё том же кабинете обнаружилась уже успевшая серьёзно надоесть парочка оперов, и блондинистый Валера спросил:

– Ну что – подумал?

– Из больницы не уволюсь! – с порога отрезал я и, пребывая в отнюдь не лучшем расположении духа, начал качать права: – Просто так держать меня в отделении незаконно! Оформляйте в КПЗ, я со вчерашнего дня не ел, а там хоть покормят!

Блондин нахмурился.

– Какой-то он слишком бодрый после «кладовки»! После неё и таёжные шёлковыми становятся. Семён, как думаешь: случаем, не было у него в роду горцев?

А вот Семён невесть с чего развеселился.

– Да мы сами тебя покормим! – хохотнул он и предложил: – Бутерброд будешь?

– Не откажусь, – сказал я, усаживаясь за стол.

Передо мной выставили стакан чая, следом придвинули газетный свёрток, а развернул его и обнаружил бутерброд с колбасой – бледно-розовой и с кружками жира, что наглядно свидетельствовало о соблюдении ГОСТа и отсутствии красителей, загустителей, усилителей вкуса и невесть чего ещё. Но хоть и был голоден как волк, неожиданно решил, что колбасы я не хочу. Понял вдруг, что не полезет она, поперёк горла встанет, а то и обратно попросится.

– Ты чего? – насторожился Валера. – Брезгуешь? Колбаса, конечно, за два двадцать, но не ливерная же! Блин, да тебе и ливерная за счастье! Чего носом крутишь?

– Ешь давай! – поторопил меня крепыш.

Я нехотя взял бутерброд и даже поднёс его ко рту, но откусить помешал сильнейший рвотный позыв.

Какого хрена?! Я жрать хочу и колбасу люблю! Любил…

– Что и требовалось доказать! – с нескрываемым удовлетворением произнёс Семён. – По мозгам ему вдарил светлый эльф, отсюда и наведённое отвращение к мясу!

Опер забрал у меня бутерброд, откусил и начал жевать, а его блондинистый напарник фыркнул.

– Оно и понятно! Экстрасенсы чаще всего как раз среди эльфов и встречаются!

– Раньше мы о причастности к делу эльфа могли только строить предположения, а теперь знаем наверняка!

Я сглотнул слюну и спросил:

– Так чего же – я теперь остаток жизни веганом пробуду?

– Отпустит ещё, – махнул рукой Валера, выдвинул один из ящиков стола и протянул мне сушёную воблу. – Держи!

К рыбе я никакого отвращения не испытывал, а потому вмиг оторвал ей голову, вытянул хребет, избавил от чешуи и сожрал спинку, а после начал с удовольствием обсасывать рёбра.

– Но рыбу ест, – отметил Семён. – Значит, экстрасенс частично контролировал свои способности, и пси-импульс точно не был спонтанным!

Меня эта тарабарщина нисколько не заинтересовала, я вздохнул:

– Пивка бы!

– На спиртное не налегай! – предупредил Валера. – От пары кружек в неделю много вреда не будет, но если в день по литру пива выдувать начнёшь, годика через три без печени и почек останешься. А крепкий алкоголь для твоего мозга и вовсе чистый яд.

– Да где он в камере-то пиво раздобудет? – фыркнул его напарник и уточнил: – Или всё же пойдёшь в контролёры?

Отправляться на ночь в КПЗ нисколько не хотелось, но я отрезал:

– Нет, не пойду!

За этим последовала пятиминутная душеспасительная беседа, а когда я вновь не дал слабины, Валера распахнул дверь и скомандовал:

– Уводите!

На сей раз отправили меня в обезьянник. Там куковали серокожий бритый орк в спортивном костюме – тот самый, которого я видел во дворе, и гоблин с морщинистой мордой. Назвать его пропитую харю лицом у меня попросту не повернулся язык.

– За что загребли? – полюбопытствовал этот благоухавший всеми ароматами помойки коротышка.

– Под выброс попал, – пожал я плечами, решив проявить вежливость. – Ну а теперь крутят чего-то и вербуют.

– В стукачи? – удивился орк.

– В менты, – усмехнулся я. – Контролёром хотят трудоустроить.

– Ля! – ухмыльнулся гоблин. – Это не в менты тебя агитируют, а на обогатительное производство за моими сородичами присматривать. Вроде как надсмотрщиком, если по-старому.

– А чего этим менты занимаются? – удивился я. – Им это зачем?

– Так работать некому, вот постовых по разнарядке туда и направляют. А тут ты такой красивый нарисовался!

Я передёрнул плечами:

– Ни хрена у них не выгорит! Отказался!

– Зря! – осудил меня гоблин и мечтательно вздохнул: – Там вахта: месяц вкалываешь, месяц как сыр в масле катаешься. Оклад повышенный, двойной паёк, мясо каждый день…

Коротышка аж зажмурился, и орк презрительно фыркнул:

– И чего тогда там работать некому?

– Текучка большая, вот чего! Ваши ж пить не умеют, им как на руки получку выдают, так они сразу в запой и уходят. Печень махом отказывает!

В этот момент от решётки прозвучало:

– Гудвин!

Дослушивать трёп гоблина я не стал и поспешил на выход, а дальше меня отконвоировали в дежурку, где уже ошивался блондинистый Валера.

– Не передумал? – спросил он.

– Нет, – коротко отозвался я.

Опер вздохнул и протянул отпечатанную на машинке визитную карточку.

– Образумишься – звони.