Павел Корнев – Аргумент весомей пули (страница 13)
Отвечать я не стал, легонько надавил на дух сослуживца и спросил:
– Ну?
– Что – ну?
– Видишь меня?
– Конечно!
Я усилил нажим и, как видно, перестарался. Фургонщик вдруг ругнулся, мотнул головой и выскользнул из тисков моей воли.
– Ну ты даёшь, Боярин! – возмутился Огнич. – Я ослеп так-то!
– Погоди, сейчас…
– Не-не-не! – пошёл в отказ фургонщик. – На ком другом тренируйся!
– Как скажешь, – пожал я плечами, задумавшись, что именно сделал не так.
Решил, что самому Огничу отнюдь неспроста требовалось хотя бы на миг пропасть из вида, потянул в себя небесную силу и окликнул одного из бесталанных новобранцев, коих натаскивали вместе с нами.
– Гвоздь!
– Чего? – повернулся тот ко мне.
Я поймал взгляд пластуна, ткнул рукой в сторону:
– Гляди! – И сразу надавил своей волей, заодно отступил от парней в сторону.
Гвоздь недоумённо нахмурился, но в указанном направлении всё же посмотрел.
– Чего ещё?
Он развернулся обратно, и я буквально физически ощутил его взгляд, поэтому усилил нажим, не позволяя себя разглядеть. Наверное, для этого требовался какой-то служебный приказ, а то взмок в один миг. Но – сработало.
– Куда он делся? – озадачился Гвоздь и двинулся к нам, приблизился едва ли не вплотную, когда вдруг сбился с шага и выругался: – Да ну вас, колдуны недоделанные!
Огнич и Сквозняк рассмеялись, а я шумно перевёл дух.
Сработало! Ещё чуток свой магический арсенал расширил.
Здорово!
Не знаю, чем заняли вечером остальных новобранцев, а колдунам выделили время на развитие магических способностей. Выходить ради этого за пределы лагеря не требовалось, поскольку внутри увенчанного бамбуковой стеной земляного вала обнаружилась и площадка для отработки боевых чар. На столбах там было развешано несколько продырявленных и пришедших в негодность зачарованных лат, вот по ним деревенские увальни и принялись долбить огненными ударами. Занимались они этим с поразившим меня усердием, на их фоне потуги Огнича совершенно не впечатляли. Его сгустки пламени казались далеко не столь насыщенными, даром что летели несказанно быстрее. А вот приказ гашения отдачи, насколько удалось разобрать, изучили и отработали все трое.
Сквозняк расположился наособицу и то бил по мишеням воздушным кулаком, то запускал в них стремительные вихри, сёкшие щебнем почище картечи. Я подошёл к нему и спросил:
– А остальные тайнознатцы что же?
Паренёк смахнул упавшую на лицо чёлку и пожал плечами.
– Наше время! – Потом добавил: – Да и старшим тренировки без надобности, давно арканы до совершенства довели.
Я попытался поймать состояние гармонии, но стал лишь малость отчётливей ощущать производимые волшбой сослуживцев искажения. Тогда потянул в себя небесную силу, повозился чуток и сотворил огненный шар. Метнул взрывной аркан в кучу валунов и – рвануло, но успех меня как-то даже особо и не воодушевил.
Возился – долго. Рвануло – слабенько.
Нет, деревенские увальни рты поразевали, да и Огнич присвистнул, но если разобраться – это ерунда на постном масле, а не атакующий аркан. Из укрытия по наступающим ещё можно швырять, а на поле боя грош ему цена.
Быстрее надо! Быстрее и сильнее! Мне бы побольше энергии влить, но на это и время уходит, и если слишком долго с заклинанием вожусь, приказы контроля и сжатия сбоить начинают. Того и гляди заклинание в руках рванёт.
Но разочарование разочарованием, а упражняться я не бросил и швырял в камни один пламенный шар за другим, пока окончательно не выдохся. Затем взялся ловить состояние гармонии, а ещё присмотрелся к своим сослуживцам и начал прикидывать, как половчее отвести им глаза. Нацелиться на любого из колдунов было несказанно проще, нежели на бесталанного простеца, а вот действовать следовало куда тоньше, поскольку излишний нажим всё портил, лишь привлекая дополнительное внимание.
Попытался попрактиковаться на деревенских, и те немедленно обложили меня последними словами, пришлось пообещать проставиться ещё и этим. Ну а дальше вновь начал отрабатывать схему создания огненных шаров. Сложно, сложно, сложно. Слишком много узлов, но ни один не выкинуть. Пусть даже аспект больше и не требовалось смещать, всё равно для сотворения чар приходилось задействовать обе руки. Одной – никак.
И если мои бывшие соученики находили это вполне естественным, то Сквозняк лишь насмешливо фыркал. При этом с замечаниями он не лез, тем удивительней оказалось на третьем подходе услышать ироничное:
– Ну ты накрутил! Ну навертел!
Я обернулся и обнаружил, что столь пренебрежительно о моём аркане отозвался заявившийся в лагерь Мёртвой пехоты поручик Чеслав. Перехватив раздражённый взгляд, он подмигнул и вдруг резким взмахом руки отправил в одну из мишеней шар голубоватого огня.
Грохнуло так, что зазвенело в ушах, а пламя расплескалось на пару саженей вокруг. Обугленный столб задымился, в кирасе обнаружилась дыра с оплавленными краями.
– Это как так? – разинул рот фургонщик.
– Равновесие, мать его, – проворчал Сквозняк. – Баланс!
– Да нет! – отмахнулся Огнич. – Огонь почему синий?
– Голубой вообще-то, – улыбнулся поручик. – Между прочим, погорячее оранжевого будет, да и для белого аспекта куда лучше подходит! – Этим своим заявлением он вогнал фургонщика в ступор, после обратился ко мне: – Давай-ка, Боярин, прогуляемся. Разговор есть.
Мне бы о своей чрезвычайной занятости в ответ заявить, только пустое это – тон Чеслава отказа не предполагал.
Ну вот что ещё стряслось опять?!
12-4
Ожидал чего угодно, только не просьбы повторно рассказать о стычке с магистром Гаем в день моего первого появления в главной усадьбе.
– Только во всех подробностях! – добавил Чеслав. – Во всех!
Я не стал интересоваться причинами столь странного интереса и вновь рассказал всё как было.
– И как долго ты перебарывал порчу? – уточнил поручик, выслушав меня. – Минуту-две?
– Да нет, – покачал я головой. – Самое большее полминуты провозился. Может, двадцать ударов сердца. Точно не меньше, а если и дольше, то не особо.
– Замечательно. Просто замечательно, – пробормотал Чеслав. – И в итоге ты сотворил малое проклятие?
Затеплилась надежда, что мои способности оценят по достоинству, но осторожность взяла верх, и я покачал головой.
– Понятия не имею, что я там сотворил.
Чеслав отмахнулся.
– Да в курсе, что ты лишь прогнал чужую порчу по абрису, а сам по себе ни на что подобное не способен! Это сейчас значения не имеет!
– Не имеет, да? – разочарованно буркнул я. – Ну ладно.
Поручик строго глянул на меня и нахмурился.
– Аркан магистра Гудимира обратился клочком кровавого тумана, – напомнил он о недавней дуэли, – а что получилось из заклинания магистра Гая? В прошлый раз ты сказал, что спалил «ту гадину» аргументом. Какую именно гадину?
Я пожал плечами.
– Не знаю даже. Какую-то на редкость уродливую муху.
– Демоническую?
– Ну, она была здоровенной и кровавой, а демонической или нет – не скажу.
– Очень интересно! – хмыкнул Чеслав и насел с расспросами, а после того, как вытянул решительно все детали, позвал: – Идём!
– Мне упражняться надо!
– Успеешь ещё поупражняться! Вся жизнь впереди!
Отвёл меня поручик в штабной барак. Располагался тот неподалёку от длинных хлипковатых на вид сараев мёртвых дел мастеров, душком разложения оттуда так и попахивало, ещё и парочка скособоченных фигур на глаза попалась – передвигались те стремительными перебежками, а очертания тел скрывали длинные халаты с глубокими капюшонами. Не иначе – караульные кадавры.