Павел Корнев – Аргумент весомей пули (страница 12)

Устал в итоге как собака. Ноги не сгибались, поясницу ломило, плечи ныли, зудела искусанная кровососущей мелочью кожа. Ещё и проработкой абриса толком позаниматься не получилось. А только поужинал и погрузился в состояние внутреннего равновесия, как в расположение десятка заявился Седмень.

– Ну и как Боярин? – поинтересовался урядник у Хомута.

– Может, и выйдет толк, – неопределённо отозвался тот и с неприятной усмешкой добавил. – Когда-нибудь…

Урядник кивнул и поманил меня к себе. Деваться было некуда – встал. Пластуны тут же бросили играть в карты и орлянку, уставились на нас в ожидании бесплатного развлечения.

– Ножом владеешь? – спросил Седмень.

– Малость, – ответил я после недолгих раздумий в общем-то чистую правду.

Урядник хмыкнул и скомандовал:

– Ну-ка ткни меня!

В лагере я лишь избавился от кирасы и шлема да сдал в оружейку карабин, а вот ремень снимать не стал, поэтому завёл правую руку за спину, нашарил рукоять ампутационного ножа. И сразу ударил левой, в которой сам собой возник послушный моей воле клинок. Бил ничуть не сдерживаясь, разве что метил в бок, дабы не задеть ничего действительно жизненно важного, но дядька умудрился отвести нож шлепком открытой ладони. Даже оплеуху попытался мне отвесить, только я уклонился и спешно отступил на пару шагов назад.

– Подло-то как! – рассмеялся Седмень. – Мне нравится!

– Ну всё, Боярин, – вроде как сочувствующе вздохнул Хомут. – Ты попал!

Урядник выдернул из чехла нож и скользнул вперёд, я выругался и перебросил скальпель из левой руки в правую. Попытался повторить стойку, подмеченную у какого-то ухаря, но помогло мне это не слишком сильно. Хотя как знать? Обошлось без порезов, а Седмень даже до объяснений снизошёл. Потолковей всех прочих занятие оказалось.

На следующее утро едва встал. Всё болело, всё тянуло. Пока не размялся и не разогрелся, даже толком выпрямиться не мог. Ну а дальше – завтрак и вылазка в джунгли с заходом на болото. Вернулся в лагерь перепачканным с ног до головы в тине и зловонной грязи, пришлось вновь наскоро застирывать форму.

После обеда мы то стояли на карауле, то подкрадывались к заступавшим на пост товарищам. Разумеется, не всерьёз, это нас продолжал натаскивать Хомут. И тут невиданную выучку показал Огнич. Если дозорным он был ничуть не лучше прочих, то снимал часовых безо всякого труда – особо при этом вроде бы даже не скрывался, разве что двигаться начинал как-то очень уж тягуче и плавно.

Зачастую он попросту выпадал из поля зрения, чтобы объявиться уже на расстоянии вытянутой руки, и если остальные воспринимали это как должное, то я не выдержал и в сердцах воскликнул:

– Да как так-то, черти драные!

– Морок он наводит, – пояснил тяжело отдувавшийся Сквозняк. – Это как мираж, только в белом аспекте.

– Ничего похожего! – возразил ему один из деревенских, казавшийся посообразительней приятеля. – Фургонщик в голову забирается, ведьмы и ведьмаки на такое большие мастаки!

– Врождённый дар! – подтвердил второй увалень, засунул в рот остатки булки и стряхнул с ладоней крошки.

Сквозняк презрительно фыркнул, но в спор ввязываться не стал. Я поднялся с травки и подошёл к безмерно довольному собой фургонщику.

– Колись, как головы морочишь!

Огнич только руками развёл.

– Да это не объяснить даже! Просто представляю, что меня никто не видит.

– И тебя не видят? – поразился я.

– Не-а, лишь внимания не обращают. А если резко дёрнусь или ещё что – тогда замечают. Ну и выматывает это будь здоров.

– Ага, – озадаченно протянул я. – Небесную силу используешь?

– А как же! Но не напрямую – вроде атрибут задействую. Захотел, напрягся и сработало.

Я задумчиво кивнул.

– Ну-ка попробуй ещё раз на мне!

Огнич покачал головой.

– Я на ком-то конкретном сосредоточиться не могу. Да и не нужно это попросту. Я же сам центр изменений, понимаешь?

– Нет. Но ты всё равно попробуй.

Фургонщик отошёл к соседнему кусту, скрылся за ним, а пару минут спустя подступил ко мне сбоку.

– Чтоб тебя! – вздрогнул я от неожиданности. – Давай ещё раз!

– Да ну! Устал.

– С меня пиво, как в город выберемся.

Мы тут зарабатывали столько, что могли пивом хоть залиться, но от старых замашек так просто не избавиться, и Огнич с улыбкой кивнул.

– По кружке за каждый подход!

– Идёт!

Ударили по рукам, и первые три кружки я оказался должен фургонщику, ничего не получив взамен, – тот пропадал из виду сразу, как только я отводил взгляд, и подступал обратно с совершенно неожиданной стороны, а вот дальше мне вспомнились наставления о том, что обретение гармонии с небом помогает улавливать искажения магического характера. И пусть достичь оное состояние у меня пока что не получилось, но кое-какие подвижки в этом направлении всё же были, так что погрузился в транс и попытался ощутить присутствие некоей неправильности. И – ощутил. Открыл глаза и заметил-таки Огнича, но заметил исключительно по той простой причине, что изначально понимал, куда следует смотреть.

Вроде – здорово. Вроде – большое дело.

Да только чёрта с два!

Если на посту медитировать ещё реально, то в обычной жизни и тем более в бою ничего из этого не выйдет.

С другой стороны, Огнич лишь центр искажений. Ничего бы у него не вышло, не сумей он задурить мне голову. А значит…

Я хмыкнул, поймал состояние внутреннего равновесия и скомандовал:

– Давай! Ещё разок!

Весьма раздосадованный неудачей, Огнич решил прыгнуть выше головы, и я вдруг уловил вторжение в свой дух – только тут чужая воля не стискивала его, пытаясь парализовать приказом «замри!», а будто бы размывала небольшой фрагмент в районе глаз. Что-то такое проделал со мной магистр Первоцвет, когда сглазил и нарушил координацию правой руки.

– Вижу! – указал я пальцем в сторону замеченной магической аномалии, и фургонщик ругнулся.

– Вот ты, Боярин, вредный!

– Пять кружек! – напомнил я.

Огнич хохотнул.

– Да! Пять кружек – это пять кружек!

Сквозняк подошёл и спросил:

– Ты разобрался, да? Как его замечаешь? – обаятельно улыбнулся светловолосый паренёк. – Ну, если не секрет?

– Гармонию попытайся поймать, – посоветовал я, решив наблюдениями о воздействии на дух пока ни с кем не делиться.

Сквозняк в голос выругался, перехватил наши озадаченные взгляды и скривился.

– Да уже достали с этой гармонией! У нас в школе всё на неё и баланс завязано, а его хрен поймаешь! – Он закрутил над ладонью голубоватый вихрь, но тот почти сразу скользнул в сторону и развеялся. – Ненавижу!

– Поэтому и вышибли? – догадался Огнич.

– Угу.

– Да ладно! – рассмеялся фургонщик. – Нас и вовсе не приняли. – Он пихнул паренька в бок. – Так и быть, одну кружку тебе пожалую. Мне и четырёх за глаза!

Я отвлёкся от них и задумчиво потёр переносицу. Приказ «замри!» я худо-бедно отработал ещё в приюте, а воздействие фургонщика определённо имело схожий с ним характер. Опять же – взгляд отвести несравненно проще, нежели человека сглазить. Там воздействие продолжается даже после того, как тайнознатец своё дело сделал, а тут – надо лишь надавить.

И пусть я не представлял, как зацепить всех наблюдателей разом, но вот одного…

– Огнич! – сказал я. – Ты не пугайся и не дёргайся, я сейчас твой трюк повторить попробую.

Фургонщик явственно напрягся и потребовал объяснений:

– А чего это на мне?