Павел Конорезов – Королева штормов. Часть первая (страница 3)

Наступила тишина. Потом Калеб медленно кивнул:

– Она права. Мы слишком долго ждали свободы, чтобы потерять её из‑за жадности.

Имаад вздохнул:

– Ладно. Но если я умру от голода – виноват будешь ты, Морвана.

– Если умрёшь – я сама тебя похороню, – усмехнулась она. – А теперь – распределяем дежурства. Кто‑то должен следить за курсом, кто‑то – за состоянием корабля. И запомните: мы больше не рабы. Мы – команда.

Шхуна скользила по волнам, унося их в неизвестность. Где‑то вдали мерцали звёзды, а впереди – только тьма и свобода.

Имаад осторожно приблизился к Морване, когда она стояла у штурвала, вглядываясь в линию горизонта. Ветер играл её короткими светлыми волосами, а глаза, холодные и пронзительные, будто пронзали тьму впереди.

– Морвана… – начал он, подбирая слова. – Ты говорила, что была пиратом. Расскажи. Как это было?

Она не обернулась, лишь чуть сжала кулаки на штурвале. Пауза затянулась, и Имаад уже хотел отступить, но вдруг она заговорила – тихо, словно не ему, а самой себе:

– Было… свободно. Мы шли туда, куда хотели. Брали то, что считали своим. Не перед кем не отчитывались. Капитан Джеймс… – её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Он был моим капитаном. Моим… всем.

Имаад молчал, чувствуя, что за этими скупыми словами кроется буря.

– Что с ним случилось? – рискнул спросить он.

Морвана наконец повернулась к нему. В её глазах плескалась такая боль, что даже закалённый в страданиях Имаад невольно поёжился.

– Его предали. Продались испанцам за золото. Я видела, как его корабль горел. Но… – она сжала зубы, – я не верю, что он мёртв. Не могу верить.

Её пальцы снова впились в дерево штурвала.

– И ты хочешь его найти? – тихо спросил Имаад.

– Я хочу отомстить тем, кто это сделал, – отрезала Морвана. – А если он жив… если он жив, я приведу ему новую команду. Новый корабль. Всё, что у меня осталось, – это ярость и долг.

Имаад кивнул, больше не решаясь задавать вопросы. Он молча отошёл, оставив её наедине с призраками прошлого.

***

Морвана осталась одна в каюте капитана – тесной, но уютной, с узким окном, через которое пробивался лунный свет. Она медленно обвела взглядом скромное убранство: картуш на стене, потрёпанный сундук, фонарь, висящий на крюке. Всё здесь дышало духом странствий, духом свободы.

Она опустилась на жёсткую койку, закрыла глаза. Перед внутренним взором возник образ Джеймса – его широкая улыбка, уверенные движения, голос, который мог быть и ласковым, и грозным. Она вспомнила, как он учил её читать звёзды, как они вместе стояли у штурвала, пока ветер рвал паруса, а море стонало под килем.

«Ты жив, – мысленно повторяла она. – Ты должен быть жив».

Но следом накатила волна ярости – холодной, всепоглощающей. Она представила лица тех, кто предал их: испанских офицеров, ухмыляющихся над дымящимися обломками, торговцев, считающих золото, полученное за предательство. В её груди разгорался огонь, который не потушить ничем.

«Я найду их. Я заставлю их заплатить».

***

Шхуна «Алая чайка» скользила по тёмной глади моря, словно призрак. Небольшое двухмачтовое судно, изящное и проворное, оно было создано для быстрых набегов и скрытных переходов. Узкий корпус легко разрезал волны, а высокие мачты, увенчанные потрёпанными парусами, ловили каждый порыв ветра.

На палубе царила суета: рабы, ещё не привыкшие к морской жизни, то и дело спотыкались о канаты, путались в снастях, переругивались. Калеб, пытаясь закрепить гик, едва не свалился в воду; Лукас, которому поручили следить за курсом, то и дело сбивался, вызывая ворчание у более опытных товарищей.

– Ты что, слепой?! – рявкнул Имаад, когда Лукас в очередной раз повёл корабль слишком круто к ветру.

– Я стараюсь! – огрызнулся юноша. – Но эта штука… она двигается!

– Конечно, двигается! Мы на море, балда!

Морвана, услышав их перепалку, не удержалась от усмешки. Но тут же снова стала серьёзной, окинув взглядом своих людей. Они были грубы, неопытны, порой трусливы – но в их глазах уже загорался тот самый огонь, который когда‑то объединил её команду.

«Они научатся, – подумала она. – Или погибнут. Третьего не дано».

На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили палубу в багряные тона, на «Алой чайке» вспыхнул бунт. Рабы собрались у грот‑мачты, голоса звучали резко, лица – напряжённые. Имаад, стоявший в первых рядах, бросил в лицо Морване:

– Ты ведёшь нас не к свободе, а к мести! Мы – не твои солдаты!

Вокруг раздались одобрительные возгласы. Калеб хмуро кивнул, Лукас нервно теребил край рубахи. Воздух сгустился от недоверия и обиды.

Морвана медленно поднялась на возвышенную часть палубы. Её короткие светлые волосы трепал ветер, но взгляд был неподвижен, как сталь. Она не кричала – голос звучал ровно, но каждое слово било, словно плеть:

– Вы думаете, я вас обманываю? – Она обвела взглядом толпу. – Хорошо. Скажу прямо. Да, я хочу мести. Да, я ищу того, кто предал меня и мою команду. Но скажите: кто из вас сейчас дышит свободой – не благодаря мне?

Тишина. Лишь скрип снастей и плеск волн.

– Вы были цепями в каменоломне. Ваши спины – в рубцах. Ваши души – в пыли. Кто вырвал вас оттуда? Кто дал вам нож, меч, шанс? Я.

Она сделала шаг вперёд, и в её глазах вспыхнул недобрый огонь:

– Но я никого не держу. Хотите – прыгайте в море. Хотите – берите лодку и плывите куда глаза глядят. Свобода, за которую вы так кричите, начинается с выбора. Так выбирайте.

Имаад попытался что‑то сказать, но Морвана резко оборвала его:

– Ты, Имаад. Ты поднял голос против меня. Ты – провокатор. И ты покажешь всем, что бывает с теми, кто дрожит вместо того, чтобы действовать.

Не дожидаясь ответа, она шагнула к нему, схватила за грудки и с силой швырнула на палубу. Прежде чем кто‑либо успел вмешаться, она нанесла два точных удара – в челюсть и в рёбра. Имаад захрипел, скорчившись.

– Это – не жестокость, – произнесла Морвана, глядя на остальных. – Это – порядок. Пока вы со мной, вы подчиняетесь. Пока вы на этом корабле, вы – команда. А команда не грызёт себя изнутри.

Она выпрямилась, окинув взглядом притихших рабов. В её голосе зазвучала железная уверенность:

– Кто следующий захочет проверить, насколько я серьёзна? Кто готов предать тех, кто спас его из ада? Говорите. Сейчас. Потому что после этого – только смерть.

Никто не шевельнулся.

– Хорошо, – она кивнула. – Тогда слушайте. Мы идём туда, где найдём ответы. Мы возьмём то, что нам нужно. И если кто‑то из вас думает, что это – конец, то он ошибается. Это – начало.

Морвана повернулась к штурвалу, её пальцы сжали дерево с такой силой, что побелели костяшки.

– Поднять паруса. Курс – на восток. И пусть тот, кто сомневается, вспомнит: свобода не даётся даром. Её берут. И платят за неё.

Палуба замерла в молчании. Лишь ветер свистел в снастях, да волны били в борт «Алой чайки», уносящей их в неизвестность.

Глава 3. «Курс на риск»

Рассвет окрасил море в бледно‑золотые тона, но на «Алой чайке» не было ни радости, ни покоя. Рабы собрались у грот‑мачты, лица – хмурые, голоса – напряжённые. Первым заговорил Калеб, сжимая в руках обрывок каната:

– Морвана, мы не можем плыть вслепую. Если нагрянет шторм – мы утонем, как камни. Ты знаешь, как управлять кораблём в бурю?

Морвана стояла, прислонившись к штурвалу, руки скрещены, взгляд – ледяной.

– Знаю, – коротко ответила она. – Но даже самый опытный капитан не спасёт корабль, если команда дрожит и спорит.

Лукас, держа в руках потрёпанный список, шагнул вперёд. Его голос дрожал:

– Провиант… у нас почти ничего не осталось. Три мешка сухарей, две бочки воды, немного вяленой рыбы. Если плавание затянется…

– Оно не затянется, – оборвала его Морвана. – Мы найдём способ пополнить запасы.

– Каким? – выкрикнул один из рабов. – Плыть к берегу и сдаться испанцам?

По толпе прокатился гул согласия. Имаад, всё ещё прихрамывая после вчерашнего наказания, тихо добавил:

– Мы тебе поверили. Но ты ведёшь нас в неизвестность. Что, если это – путь к смерти?

Морвана медленно оттолкнулась от штурвала. Её голос зазвучал тише, но каждое слово било, как молот:

– Вы хотели свободы? Получили. Вы хотели выбора? Он перед вами. Кто не готов идти до конца – может сойти на берег. Сейчас. Но знайте: там, где вы окажетесь, вас ждут цепи. А здесь – шанс.