Павел Конорезов – Карибские дьяволы. Королева штормов (страница 15)

Она сделала паузу, обводя взглядом лица – и пиратов, и беглецов.

– Мы не сдадим этот остров. Не потому, что он наш. А потому, что здесь – наши люди. И мы их защитим.

Калеб кивнул, перекидывая мушкет из руки в руку:

– Как всегда, капитан.

Имаад усмехнулся, обнажив клинок:

– Пусть попробуют подойти.

Лукас молча занял позицию у валуна, готовый к бою. Рафаэль сглотнул, но взгляд его был твёрд.

Морвана подняла руку, указывая на бриг, который уже начал снижать паруса, готовясь к высадке.

– Готовьтесь. Это будет не прогулка.

Волны бились о берег, ветер усиливался, а на палубе испанского брига уже виднелись фигуры солдат, облачённых в мундиры, с оружием наготове.

Час испытаний наступал.

Испанцы высадились чётко, без суеты – тридцать человек в тёмно‑синих мундирах, с мушкетами наперевес. Их шаги гулко отдавались по мокрому песку. Сразу взяли всех на прицел: и пиратов за валунами, и беглецов, застывших в напряжённой тишине.

Командир – коренастый, с усами, подкрученными вверх, и холодным взглядом – поднял руку. Его голос, ломанный, с резким акцентом, разрезал тишину:

– Бросить оружие! Сейчас! Кто не бросит – умрёт!

Никто не шевельнулся. Мушкеты испанцев не дрожали – они знали, что выстрелят без колебаний.

– Я говорю только со старшим! – рявкнул командир, оглядывая ряды. – Кто здесь главный? Выходи!

Морвана шагнула вперёд. Медленно, ровно, не опуская взгляда. Её плащ слегка колыхался на ветру, рука лежала на рукояти сабли, но не сжимала – пока.

– Я – старший, – произнесла она спокойно, почти буднично. – Что вам нужно?

Испанец прищурился, изучая её. В глазах – ни уважения, ни снисхождения. Только расчёт.

– Вы находитесь на земле Его Католического Величества. Это испанские воды. Ваше присутствие – нарушение.

– Эти воды свободны, – возразила Морвана. – И этот остров – не ваш.

Испанец усмехнулся, но в улыбке не было тепла:

– Свобода – это то, что мы определяем. А вы – пираты. Разбойники. Вы будете арестованы.

– А если мы не согласимся? – спросила она, чуть приподняв бровь.

– Тогда мы применим силу. И не будем разбираться, кто пират, а кто – просто беглец.

За её спиной кто‑то из беглецов тихо вздохнул. Калеб сжал мушкет, но не поднял – ждал. Имаад замер, как хищник перед броском. Лукас и Рафаэль молчали, но их взгляды говорили: «Только приказ».

Морвана сделала шаг вперёд, не отводя глаз от испанца:

– Мы не пираты. Мы – люди, которые ищут пристанище. Мы не нападаем. Не грабим. Мы живём.

– Живут те, кто подчиняется закону, – отрезал испанец. – Вы – вне закона.

– Закон меняется, когда его пишут победители, – парировала она. – А мы ещё не проиграли.

Он хмыкнул, но в глазах мелькнуло что‑то – не то раздражение, не то уважение.

– Ты смелая. Или глупая. Но это не меняет правил. Бросьте оружие. Сдайтесь. Иначе – кровь.

Морвана медленно подняла руку, будто собираясь отдать приказ. Но вместо этого её пальцы сомкнулись крепче на рукояти.

– Кровь будет, – сказала она тихо. – Но не наша.

В тот же миг за валунами раздался щелчок – Калеб взвёл курок. Имаад рванулся вперёд. Лукас и Рафаэль вскинули клинки. Беглецы, стоявшие позади, схватили камни, дубинки, всё, что могло стать оружием.

Испанцы переглянулись. Их командир сжал губы, мушкет дрогнул – но не опустился.

– Последний шанс, – процедил он. – Брось оружие.

Морвана улыбнулась. Холодно, безжалостно.

– Нет.

Бой вспыхнул мгновенно – как искра, попавшая в сухую траву.

Испанцы едва успели вскинуть мушкеты, но пираты уже рванулись вперёд. Калеб с яростным рыком вломился в строй противника, плечом сбил одного солдата, тут же развернулся и рукоятью пистолета ударил второго в висок. Хрустнул хрящ, испанец рухнул, не издав ни звука.

Имаад действовал хладнокровно: его клинок мелькал с расчётливой точностью. Первый удар – по запястью стрелка, второй – короткий, резкий – в горло. Кровь брызнула на песок, испанец захрипел, схватился за рану, но Имаад уже шагнул дальше, выискивая новую цель.

Лукас и Рафаэль атаковали парой – как два лезвия одного ножа. Лукас отбил выпад мушкета, шагнул внутрь дистанции и всадил кинжал под рёбра. Рафаэль тем временем срубил приклад у другого стрелка, затем ударил его в лицо гардой шпаги. Солдат отлетел, ударился головой о валун – и остался лежать неподвижно.

Морвана двигалась среди хаоса, как тень смерти. Её сабля не знала промаха: один взмах – и клинок вошёл в плечо испанца, второй – и остриё пробило грудь следующему. Она не кричала, не тратила дыхание на угрозы – только била, быстро, беспощадно, без колебаний.

Беглецы, до того прятавшиеся за валунами, теперь ринулись в бой – кто с топорами, кто с ножами, кто просто с камнями. Один из них, тот самый юноша с карими глазами, схватил мушкет за ствол и ударил прикладом в лицо солдата. Тот упал, юноша навалился сверху, бил снова и снова, пока не понял, что противник больше не дышит. Он замер, тяжело дыша, потом медленно поднялся, сжимая окровавленный приклад.

Женщина, которая раньше боялась поднять клинок, теперь стояла над поверженным испанцем. Её нож был глубоко вбит в его бок. Она выдернула оружие, посмотрела на кровь на своих руках – и её лицо исказилось не страхом, а холодной решимостью.

Бой превращался в мясорубку.

Крики, стоны, звон металла, хруст костей – всё смешалось в адскую симфонию. Испанцы пытались перегруппироваться, но пираты и беглецы не давали им шанса. Каждый шаг стоил крови. Каждый удар был последним для кого‑то.

Один из испанцев попытался бежать – но Калеб настиг его, схватил за воротник, развернул и ударил коленом в лицо. Нос хрустнул, солдат упал. Калеб навис над ним, сжал рукоять пистолета:

– Молись.

Выстрел разорвал воздух.

Имаад уже стоял над третьим, его клинок был в крови до середины лезвия. Он посмотрел на Морвану – она кивнула. Он понял без слов: зачищать.

Рафаэль, несмотря на молодость, действовал с холодной яростью. Он загнал одного испанца в угол между валунами, ударил его по ногам, а когда тот упал – вонзил клинок в грудь. Потом резко выдернул оружие, вытер лезвие о рукав.

Лукас, тяжело дыша, огляделся. Бой почти закончился. На песке лежали тела – и испанские, и… нет, своих не было. Только враги.

Морвана остановилась, глядя на поле боя. Её плащ был забрызган кровью, сабля – в багровых разводах. Она медленно провела пальцем по лезвию, стёрла каплю крови.

– Это не конец, – сказала она тихо, но так, чтобы все услышали. – Это только начало.

Вокруг неё стояли её люди – пираты и беглецы. Их руки дрожали, их глаза горели. Они только что убили. Они только что выжили.

И теперь они знали: назад пути нет.

Трое испанских офицеров стояли спина к спине, окружённые кольцом из пиратов и беглецов. Их мундиры были в грязи и крови, лица – бледные, но в глазах ещё тлел упрямый огонь. Предводитель, тот самый усатый командир, сжимал эфес шпаги, хотя клинок уже был выбит из его рук.

Морвана шагнула вперёд. Её сабля, ещё влажная от крови, опустилась остриём к песку. Она смотрела на испанцев с холодной усмешкой.

– Ну что, «представители закона»? – её голос звучал почти ласково, но в нём звенела сталь. – Где теперь ваша великая миссия?

Один из офицеров, молодой, с дрожащими губами, попытался что‑то сказать, но предводитель резко остановил его взглядом.

– Молчи.

Морвана рассмеялась – коротко, без тени веселья.

– Гордость? В вашем положении это роскошь. Вы проиграли. И теперь ответите.