Павел Комарницкий – Найдёныш (страница 60)
Один из обладателей копыт сделал неопределённый короткий жест, и пузыри шлемов лопнули, точно мыльные, втянулись в широкие воротники. Теперь они уже улыбались. Тот, что сделал жест — похоже, он из них главный, сообразила Бяшка — посторонился и приглашающе повёл рукой, указывая ей, то есть богине Огды, путь к спасению.
Бяшка двинулась туда, в сияющее нутро звёздного ковчега, как во сне переставляя ноги. И обитатели Чёртовой Заимки, как зачарованные, неподвижно стояли и смотрели, как уходит от них их богиня Огды… их любимая Бяша…
Дойдя до середины пандуса, девушка вдруг повернулась и ринулась вниз, в три гигантских прыжка одолев расстояние до родных.
— Папа… Мама, родненькая… дядя Охчен… Аська, Ванюшка…
Поцелуи сыпались градом. Бяшка целовала своих родных-близких куда попало, и они отвечали ей тем же, стряхнув колдовское оцепенение.
— Бяша! Бяшенька!
Варвара опять рыдала. Копытные сородичи богини стояли и смотрели, и на лицах их отражались эмоции, вполне даже понятные аборигенам дикой планеты. Особенно тем, которые ежедневно, многие годы видели в упор лицо богини Огды. Любимой Бяши.
Один из копытных осторожно тронул девушку за плечо, вновь указывая рукой в недра аппарата. Бяшка, оторвавшись от родных-близких, устремилась туда теперь уже бегом — а бегать-то богиня ой как умела… Но уже пройдя пандус, не утерпела и вновь обернулась.
— Я вас никогда, никогда не забуду! Никогда! До конца жизни, понимаете?!
…
Сапог, как ни печально, таки пришлось подвязать шпагатом. Последние ведь кирзачи, подумал Кулик, ни одной запасной пары не осталось, как назло… только резиновые болотники, но они для похода годятся примерно как дамские туфли на высоком каблуке…
Добраться до чёртовой Чёртовой заимки за один день так и не удалось, невзирая на огромное желание и нетерпение начальника экспедиции. День в сентябре уже не тот, что в июне, и белых ночей давно нет в помине. К тому же таёжные тропы вели отнюдь не прямо туда, куда было желательно, так что дорожка вышла в сумме изрядно ломаной. Пришлось устраиваться на ночлег в тайге, у костра. Сил едва хватило на то, чтобы нарубить лапника для постели, и оставалось лишь радоваться, что нет дождя или мокрого снега — не то пришлось бы после таёжного марафона сооружать ещё и крепкий шалаш. С вечера где-то совсем рядом грозно рычал медведь, но геолог пальнул разок из карабина, и зверь понял намёк, ушёл от греха. А может, затаился, ожидая, когда двуногий уснёт? Только надежды косолапого на обильный ужин не оправдались. Спать Леонид Алексеевич не собирался. Да, сна не было вторую ночь подряд, организм держался на чудовищном нервном напряжении.
Впереди загавкали собаки, явно предупреждая хозяев о появлении чужого. Ещё немного, и открылся вид на крепкие строения, срубленные из лиственницы. На крыше главной избы крутился трёхлопастный ветряк вертикальной конструкции — мельница, очевидно. Нашёл-таки, подумал учёный… вот она, Чёртова заимка… Учёный огляделся. Отсюда, с заимки, та самая сопка-чувал, где чёрт любит стоять на вершине, смотрелась совсем близко.
Собаки всё не унимались, но Леониду Алексеевичу на их собачье мнение было наплевать. Он пришёл сюда ради Истины. И он её выяснит.
— Кого чёрт припёр? — отозвался нарочито грубый мужской голос, реагируя на стук в ворота.
— Да вроде не так в Сибири гостей встречают! — Кулик излишней робостью не страдал.
— Гостей-то по-разному встречают, вот только мы гостей вроде не ждали!
— Да вы пустите заплутавшего на двор, какой разговор через ворота? Вас там много, похоже, я один. Если так уж боитесь, могу затвор из карабина вынуть!
— А наган через забор перебросишь? — вмешался второй голос, показавшийся знакомым. Кулик даже поперхнулся.
— Охчен?!
Два мужских и один женский голос заговорили по-тунгусски, причём один мужчина безусловно был русским — по-русски говорил бегло и без малейшего акцента, а вот по-тунгусски с запинкой. Вероятно, разговор сейчас вёлся с расчётом на то, что пришелец по-тунгусски ни ухом ни рылом…
— Ну так что решили? Неужто на вашей завалинке мне ночь коротать?
В двери заскрежетал мощный засов, и калитка распахнулась.
— Ну входи, раз совсем невмоготу!
Двор Чёртовой заимки был вполне под стать прочим крепким сибирским хуторам-отрубам, вот только здоровенная бочка возле южной стены немного выбивалась за рамки стандарта. Сейчас бочка была пуста, очевидно, ввиду близящихся заморозков.
— Здравствуйте все! — Кулик уже усвоил, какую немалую силу в тайге имеет обходительное обращение. — Здравствуй, Охчен, здравствуйте, уважаемая Асикай. Вас, простите, хозяин, не знаю как величать…
— Полежаев, Иван Иваныч, — помедлив, представился крепкий пожилой мужчина с аккуратно подстриженной бородой. — Это вот Варвара, супруга моя. Асикай, жену Охчена, так полагаю, вы уже знаете.
— Рад знакомству, — Леонид Алексеевич улыбнулся как можно более располагающе. — Меня звать Леонид Алексеевич, Кулик фамилия. Вот тут заплутал маленько, вышел, гляжу — строение…
— Врёт он всё, — внезапно заговорил старший из смешанного набора отпрысков, похоже, обоих семейных пар. — Нарочно сюда пришёл!
— Действительно, Леонид Алексеевич, — Полежаев ухмылялся в бороду, — врать детям нехорошо. Тем более взрослым.
Поняв, что маневр не удался, Кулик со вздохом присел на скамейку-завалинку. Далеко отставил карабин, помедлив, вынул из-под полы «маузер» в кожаной кобуре, отбросил на самый край завалинки. Ещё подумав, вынул нож и отправил туда же. Показал растопыреннные пальцы.
— Сдаюсь. Нарочно пришёл я.
— Зачем? — Асикай отнюдь не лучилась приветливостью.
Кулик ещё подумал.
— Как правильно начать… Тут у вас вчера такое было…
— Какое «такое»?
Учёный снял, протёр очки. Водрузил их на нос.
— Это был звёздный корабль?
Обитатели заимки переглянулись. Первой засмеялась самая младшенькая девочка, и тут же, как по команде, грохнули все.
— Напрасно вы так, — подождав, когда взрыв веселья утихнет, Кулик улыбнулся. — Мировая наука…
— Да какое нам дело до твоей науки? — перебил Полежаев. — Мы живём тут тихо, никого не трогаем…
— А тогда покажите вашего чёрта, — обезоруживающе улыбнулся геолог. Сейчас, вот сейчас… замешательство в глазах их всех выдаст…
Общий хохот. Вероятно, они тут веселятся, по очереди демонстрируя друг другу палец, с закипающим раздражением подумал начальник экспедиции.
— Ты вот что… гм… Леонид Алексеевич, — вновь заговорил Иван Иваныч. — Оружье мы твоё до утра в шкаф крепкий спрячем… гм… и спички отдай, пожалуй. А так, чего ж — приветим путника, накормим-напоим, спать в тепле уложим. Раз уж ты такой честный и настырный. Ну а завтра в путь-дорожку до вашей, как его… Кстати, много никеля нашли?
…
Сапоги противно чвякали, требуя каши. Надо было побольше моток шпагата взять, мрачно подумал Кулик, переставляя ноги как чугунные тумбы. Хотя тут уже чуть-чуть осталось, дотянут сапожищи…
Нстроение было препоганейшее. Они смеялись. Они все смеялись дружно и весело, включая подрастающее поколение. Примерно так смеются, когда злого ворога удалось оставить с носом, и теперь уже всякие усилия того ворога бессмысленны и потому потешны.
Весь двор на Чёртовой заимке был утыкан следами этих чёртовых копыт. И они смеялись. Это было самое обидное. Если бы тот Иван Иваныч, или Охчен просто выстрелил в лоб безумцу, проникшему в их сокровенную тайну, и закопали бы они его где-нибудь при болоте, это было бы понятно. И не так обидно. Но в глаза-то зачем так издевательски ржать?!
Возможно, следователи ГПУ и смогли бы распутать змеиный клубочек. Вот только если начать объяснять чекистам насчёт инопланетного корабля и чёрта на заимке, им самим немедленно займутся санитары из психиатрической лечебницы. Следы? До них ещё нужно добраться, до тех следов…
Ладно. Мы ещё посмотрим, кто кого. Кусок инопланетного корабля необычного состава — это вам не байки про розовый эллипсоид и инопланетянина с копытами. Это факт, совершенно неоспоримый. Сейчас важно как можно скорее доставить находку в Академию Наук…
И это только начало. Там, в воронках, лежат основные фрагменты взорвавшегося инопланетного корабля. Да-да, преизряднейших размеров! Возможно даже, некоторые из них повреждены не столь безнадёжно, и можно будет определить кое-что насчёт конструкции… Это вам не никель, батеньки!
Вот только распространяться насчёт инопланетного корабля пока не надо… так прямо в лоб не надо. Сперва очень осторожно — вот, мол, кусочек метеорита любопытнейшего состава… Когда учёные академики начнут спорить, втягиваться в дискуссию, теряться в догадках, также осторожненько вбросить версию насчёт инопланетных пришельцев. Со смехотульками, ага, по меткому выражению Витеньки. Ну да, гипотеза совершенно безумная, но разве полёт фантазии советских учёных не самый смелый в мире?
И к тому времени, как настанет пора отправлять новую экспедицию, товарищи академики — а даже, вероятно, и не только они — уже будут морально готовы. Нет-нет, вслух этого ещё никто произносить не станет. Разумеется, поиск метеорита — а вы что подумали? Но что «зелёный свет» будет открыт по-полной, само собой разумеется…
Ну а уж когда крупные фрагменты будут подняты из болота, можно вернуться и на Чёртову заимку. Для вежливого, очень вежливого разговора. Ведь лучше откровенно поговорить с интеллигентным, всё понимающим учёным, нежели с грубыми следователями ГПУ, разве нет?